Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
01:30 

Персонажный отчет с игры [Темный Хогвартс], даже полу-отчет, просто... Так вышло.

lornalin
Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Размышляю вот о чем. Было в моей жизни две поттеровки.
Одна — 1946, где я играла дедушку Ло, когда тот учился на 6-м курсе Гриффиндора и еще не встретил бабушку Ло. Дедушка был переписанным под Гриффиндор (а все помнят, что не-Гриффиндор я не играю?) Валентином Приддом из ОЭ (хотя, размышляя над вопросом о факультетской принадлежности каноничного Валентина сейчас, я начинаю подозревать, что он не рейвенкловец, а именно что гриффиндоро-рейвенкловец, но тему развивать не буду).
Вторая — сегодняшний «Темный Хогвартс» по 1997. Непоименованный персонаж, но чистокровная каноническая фамилия. И да! Для тех, кто не верит в то, что Ло не умеет играть нечистокровных, то мальчик с 1946 был магглорожденный, так что не бегите меня троллить! Рейвенкло (еще немного порвем шаблоны), 6 курс.
Так вот. Два мальчика... Смотрю я на них и размышляю вот о чем. Оба вошли в историю, как адовые ботаны :facepalm:
Валентин осознался на все 120% даже не когда бегал по Хогвартсу, выпрашивая у профессоров дополнительные задания, чтобы восстановить те баллы, что факультет из-за него, на минуточку, старосты, потерял, а именно когда я всю последнюю ночь провела за написанием доклада профессору Лерою (История Магии). То, что Валентин делал до этого, было в логике персонажа, но я, как игрок, эту логику просчитывала, а вот этот доклад... это упрямство... эта усидчивость... когда вся гостиная уже спит, а ты разминаешь уставшие за бесконечные часы кропотливой работы пальцы и снова берешься за перо... Это то самое! Это и еще то, что профессор Лерой долго искал, к чему придраться, но так и не нашел.
И вот сегодня. Лазарус. Во-первых, наконец, я поиграла это имя. Во-вторых, по словам некоторых соигроков, это был рейво-слиз. Практически с нулевой примесью Гриффиндора. Нет, Зарь не делал гадостей, он играл в одни ворота. Когда мог. И красивые жесты вроде «вызволить Джинни в надежде, что ее не позовут» или «отравить всю школу, лишь бы урвать для студентов, уставших за долгие месяцы от терзаний Кэрроу, небольшую передышку» (головокружение и слабость — это вам все-таки не «Круцио»!) — это даже не в счет. Они все оправдывались прямым благородством и принципом: «Сперва спасаем женщин и детей».
Но вот сейчас... отправила нашему Горацию заданные им эссе и поняла, что, видимо, у меня карма такая — ботанов ботанистых на поттеровках играть! Оба эссе писались чуть ли не на коленке, за полчаса, дико опаздывая уже просто ВСЮДУ, но... кажется, профессор остался доволен, ми-ми-ми^^ И, с одной стороны, это приятно. С другой, очередной низкий поклон за использованные мною для написания этих листов укуренной ереси текста навыки, выработанные в ХР. Но с третьей... с третьей, пожалуй, пора сменить амплуа и в следующий раз сыграть безбашенного раздолбая.
Или — через раз, если учитывать игру, на которую меня уже зазвала прекрасная Вернитта. Вряд ли там нужен такой типаж. Но если вдруг... еще когда-нибудь... мне придется играть на поттеровке, то нужно ТАК И НИКАК ИНАЧЕ.
Хотя... добавлю, пожалуй, еще одно откровение — в этот канон мне играть, пожалуй, пока не комфортно. Не могу объяснить почему, возможно, остаточное впечатление из моей ХР-юности, когда на тех же встречах обсуждали «Сезоны» и оно было далеко, неясно, не по-родному. Но факт остается фактом — неуютно. И скорее именно это еще одна из причин, почему персонажи выходят такими — замкнутыми, серьезными (несерьезным Зарь себе позволял быть только с Крис, а это, видимо, еще одна из причин, по которой они встречаются :gigi: ). Так проще приспосабливаться к миру, который почему-то не удается пропустить через себя. Вот с форумками этой проблемы нет, а с играми живого действия... что-то как-то...


За все то время, что они с Кросс ходили парой, Бурке не раз слышал вопрос: «И чего ты с ней встречаешься?»
Обычно на него он всегда отвечал незатейливо: «Просто так вышло».
И ведь не врал! Просто однажды Кристина разбила зелье Пати, а та и так не блистала на Зельеварении. Просто, объяснять, зачем он отдал старшей Кросс свое домашнее задание, было сложнее, чем пригласить младшую Кросс на Святочный бал. Просто им было по пути, а в Хогвартсе друзья задали такой дурацкий вопрос, уж не свидание ли у них было? Просто Бурке никогда и ни перед кем не оправдывался, поэтому проще было согласиться. «Да. Свидание». Просто у Крис были такие удивленные глаза, что привычка отвечать за свои слова не могла не прийтись к месту.
Значит, он сказал, что они встречаются? Что ж. Значит, будут встречаться. Тут уж ничего не поделать... слово не воробей.
За столом Кристина мило клала свою головку ему на плечо, смотрела бездонными темными глазами и так смешно обижалась на шутки, запрещая себя обнимать, что воспринимать ее всерьез было сложно. Нет, она ему нравилась, без сомнения нравилась, ведь какому мальчишке не понравятся длинные ноги от ушей? Не понравилась бы — Бурке бы отпустил воробья. Безоглядно следуют принципам лишь идиоты. Но Крис ему нравилась, а Хогвартс никак не мог понять почему. Даже Стивен не мог, хотя и сидел рядом на этих ужасных лекциях, слыша, как Бурке подтрунивает над Кэрроу и задает неудобные вопросы.
— Следующим заклинанием, которое будет произнесено в этом кабинете, будет Круцио!.. - обещает Алекто, но через 15 минут свет гаснет и класс слышит: — Люмос!
— А как же ваше обещание, профессор? — смеется на задней парте Зарь, но тихо. Понимает, ему-то не прилетит, а вот Лонгботтому может. Или Кристине, которой и так с утра досталось.
А защитить ее нельзя. Член Инспекционной Дружины может заметать следы сопротивляющихся Кэрроу, но не должен подставляться. Член Инспекционной Дружины и председатель Клуба Зельеварения может вызвать к профессору Слагхорну Джинни Уизли, но будет должен прислушиваться к крикам и надеяться, что это не его девушка. В круглой гостиной их будет семь человек — пять рейвенкловцев, гриффиндорка и профессор. Они будут думать, как спасти Хогвартс. Вернее — они — будут искать новый способ подставиться, а он — убеждать их не делать этого. Рисковать надо не ради риска, а ради результата! Ну же, вспомните, где вы и почему вокруг столько синего! Думать надо головой, а не шилом в заднице, ну!..
— Но если мы даже будем прятаться по гостиным... или где-то еще... нам все равно придется ходить на занятия, а этого уже достаточно! Ведь они сейчас подвергают всех «Круцио»! Прямо там! На уроке!
Значит, надо искать способ избежать и уроков тоже, думает Зарь и оглядывает комнату. Зеленый флакончик скользнул в девичью ладонь и ИДЕЯ РОДИЛАСЬ.
— А что будет, если на Хогвартс обрушится эпидемия? Все будут больны и не смогут посещать лекции...
— Профессор Слагхорн! — восклицает девушка по левую руку. — А маггловские болезни лечатся при помощи зелий.
Профессор Слагхорн приоткрывает один глаз (он старательно делал вид, будто спит), и получается, что Бурке суфлирует его ответ:
— Лечат, конечно, же...
— Но не все же ингридиенты есть в запасниках Хогвартса! — ликует Зарь. — А некоторые и вовсе вырастают лишь в определенное время года!..
— Но у профессора Слагхорна довольно богатая коллекция... — однокурсники сомневаются, но уже понимают, куда клонит Бурке.
— Но профессор Слагхорн тоже не безгрешен... — тихо бормочет старичок в углу и рейвенкловцы ликуют: ПЛАН СОЗРЕЛ.
— Погодите... но ведь есть еще директор! — спохватывается кто-то. — А ведь он тоже зельевар. И превосходный!
— Северус тоже не безгрешен... — вставляет профессор, и Лазарус ему верит. Верит, потому что видел утром, как Снейп помогал Кристине избежать «Круцио». Мало ли что говорят о директоре, но и он вряд ли в восторге от происходящего в стенах школы, ведь и его бывшим воспитанникам перепадает...
В белых девичьих ручках мелькает зеленый флакон. Цвет жидкости говорит сам за себя, остается придумать, куда ее подлить.
— Жаль, обед мы пропустили...
— Да и нужно что-то такое, что едят все...
Почему эти идиоты то спешат повесить нос, то несутся, сломя голову, совершать глупости?!
— Но есть ужин! А еще лучше — вечерний чай! Подлить зелье в воду и его выпьет каждый, большая часть блюд готовится на воде или на пару, — вода вообще составляет 90% человека, но об этом лучше вслух не говорить. Не говорил же Кэрроу, что Статут приняли спустя почти два века с тех пор, как Инквизиция почила вечным сном?
— Но кто?..
— Нам нужно проникнуть на кухню!
— НАМ НУЖЕН ДОББИ! Он единственный свободный эльф! Он друг Гарри Поттера!..
Зарь устало вздыхает. Гарри Поттер. Опять этот Гарри Поттер. Его тут нет и вообще не понятно, где его носит. Непонятно даже то, как он, пусть и семикурсник, мог бы помочь десяткам подростков, угнетаемым в этой школе. Почему они думают, что он вернется сюда? Это глупо.
Но эта девочка умница. Домовой эльф на кухне будет меньше выделяться, чем студент.
И они бегут искать Добби.
Повернувшись через плечо, он слышит обрывок вопроса:
— И чего ты только нашел в этой Кросс?
— Так вышло, — по привычке отвечает Зарь, но вопрос теряется в шумном коридоре.
Ему и не важно, услышат его или нет, но он услышал. Те самые нотки в голосе, которые чуть позже заставят его задуматься — а почему он действительно с Кросс? Почему он должен вечно переживать за нее, неспособную сидеть на месте? Почему должен беспокоиться, не зная, где она и с кем? Они никогда не говорили друг другу слов любви старые солдаты, так может?..
Но это будет потом. А пока Бурке помнит лишь то, как трогательно Крис смеется над его шутками. Он знает — чувствует! — что нашел в ней, но как объяснить это всем остальным, верящим в его строгую маску? Заглянуть под нее может лишь Кросс. Но сможет ли она когда-либо встать рядом с ней?..
Бурке берет шахматы и идет в Большой зал. До вечернего чая еще полчаса, все идет по плану. Где-то там Добби выливает в котлы содержимое многострадального зеленого флакончика. Где-то здесь — он и она. Между ними стол факультета Рейвенкло, на них — мантии с синий подкладкой. На столе ее тура только что вынесла его ферзь и это так странно, он ведь считал, что лучше него в этой школе никто не играет в шахматы!..
— Конь на И7, — командует девушка.
— И действительно... что?.. — задумчиво бормочет Зарь, глядя на обломки очередной своей фигуры.
Мимо пробежал кто-то громогласный и привлек к себе все внимание.
— Чей сейчас ход?
— Я уступлю даме.
Лазарус вежливо кивает на доску и улыбается. Брат девушки перевешивается через половину стола:
— Ты чистокровный?
Зарь изгибает бровь.
— Да.
— Точно?
— Мой отец — глава Департамента международного магического сотрудничества Министерства Магии.
И если он сохранил свою должность при новом министре, это кое-о-чем говорит.
Но последнего Бурке не произносит вслух. У парня на мантии тоже синий подклад, он, и сам обо всем догадавшись, садится на место, подмигивая сестре:
— Тогда продолжай, ты все делаешь правильно.
— И вовсе ничего я не делаю! — вспыхивает возмущенно шестикурсница. — У него, между прочим, девушка на Гриффиндоре!..
В дальнейшие препирания между родичами Зарь не вслушивается. Парень тихо шепчет сестре, что «если она хочет, это ненадолго», но Бурке все равно. Их отношения с Кросс никого не касаются. Они не касаются сейчас даже его, потому что Крис опять где-то бегает, а на него с черно-белой доски смотрит печальный король. Король — и воспоминание о том, как несколько часов назад, в гостиной, эта девушка, сидящая напротив, хватала его за рукав, когда Слагхорн сказал про «Веритасерум», которым поили Кросс. И сколько неподдельного беспокойства, заботы было в ее глазах, пока Слагхорн не поспешил успокоить своего ученика, что успел дать Крис антидот. Сколько же в них было заботы...
Студенты наслаждались последними минутами. Еще немного — и зелье подействует. Тошнота, головокружение, слабость — небольшая цена, если они могут избавить от Кэрроу. Крис обнимает его за шею в коридоре и спрашивает про «ту рыжую, что смотрела на нее так, словно она виновата во всех грехах». Неужели ЭТО уже видно со стороны?..
Выводы сделать Бурке не успевает, Крис говорит, что любит его.
В таких ситуациях обычно принято говорить то самое, что Зарь и сказал:
— Я тебя тоже.
— Правда?
В темном коридоре не видно глаз. И хорошо! Меньше всего на свете Зарь хотел бы, чтобы кто-то в его глазах прочитал растерянность. Он и сам не знает, правду он сказал или нет, но это слишком серьезный вопрос, чтобы решить это прямо здесь, сейчас. И у него слишком мало времени, чтобы провести необходимые измерения, проанализировать, сопоставить данные...
— Да.
Как хорошо, что впереди еще, как минимум, три дня с больным животом и тошнотой. За три дня можно сделать философский камень! Он еще успеет подумать обо всем и разобраться. В себе — в первую очередь. Ведь если он не сможет этого сделать, то никто не сможет. Раз уж так вышло...

@темы: про-ИГР-off-ое, ХР-хроники, Мысли вслух, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности

URL
Комментарии
2013-03-04 в 09:52 

[Мариса]
Мы — невозможность в невозможной Вселенной.
Полночь
Оплачет холодной росою погибших в этом бою
Помнишь
Горел закат, мы стояли с тобою на самом краю
Молчаливо молясь, позабыв имена
Но я знала, что будет война
Поздно
Исправлять перед боем последним судьбы филигрань
Звёзды
Что хранили от бед нам укажут дорогу за грань
Мы пока ещё здесь и ещё не конец
Но горит уже в небе возмездья венец.

2013-03-04 в 22:32 

Джастин.
Жизнь моя! Иль ты приснилась мне? (с)
Пронзительный отчет.
Как невольно подсмотренный кусок жизни: и неудобно, и не отвести глаз от завораживающей красоты.
Спасибо! :hlop:

P.S. Идея с зельем была шикарна, на самом деле шикарна! Браво! :hlop:

   

my soul in the sporran

главная