• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: бж: бортовой журнал (список заголовков)
23:38 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:28 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:27 

БЖ, запись #463: про экшн.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Что же касается снов, эта неделя была богата на них. За наркоманские приключения в Бангкоке и внутривенное введение некоторого сомнительного лекарства в область шеи (почувствуй себя покусанным вампиром наоборот), очевидно, спасибо Шерлоку. Слишком много шуток про кокаин в чае.

Сегодняшняя ночь была скорее про Питер, куда я никак не могу доехать, и про людей из разных ролевых компаний. Я уже не помню, с чего всё началось, поэтому начну с описания места действия. Представьте себе уверенно замерзшую Неву, на льду которой отстроили отличный зимний ресторанный дворик. Сдается мне, что один из входящих в состав этого дворика ТЦ мне уже снился ранее, но не суть. Главное - ресторанчики там настроены по радиусу этакого условного круга, внутри которого — ларьки и аттракционы. Типичная площадка наших московских фестивалей. По ощущению, пожалуй, это действительно был Питер, по перечню действующих лиц - все-таки Москва. Непосредственно ресторанчики в своем большинстве были дизайнерскими и эксклюзивные по части интерьеров, все как я люблю и предпочитаю, особенно, в последнее время.
В общем, некоей компаний, состав которой я точно не помню, на вскидку человек пять, собрались мы чудесным пятничным днем прогуляться по барам. Из участников точно помню Лёна, Алессу и Эру. И когда я говорю «прогуляться по барам», я имею в виду не посмотреть, какой приглянется нам больше и там упасть, а именно что устроить тур — там потусить, там, потом идти дальше. В общем, завершив первый круг, мы начали второй и в одном из наиболее приглянувшихся нам ресторанчиков увидели другую компанию знакомых нам лиц — в полумраке у окна, через который едва проникал в помещение свет, сидели Вернитта, Лилс, Локи, Николетта и кто-то еще, кого я то ли не успела рассмотреть, то ли забыла. Народ приехал с какой-то игры и собрался, собственно, её обсудить, но так был нам рад, что пригласил присоединиться. Мы сперва даже собрались, но потом подумали, что раз нас на игре не было, то смысла в этом никакого нет и под благовидным предлогом слились в соседний бар. Интерьер там был выполнен в деревянно-бамбуковом стиле, поэтому не очень-то и удивительно, что вышедшая на улицу я внезапно перенеслась на Гавайи...

В Гавайях я склонна винить Бориса Джонсона и его шорты, которые сделали нам начало прошлой недели, здесь контингент участников был совершенно не знакомый, а я, походу, была мужиком и вообще все происходящее подозрительно напоминало ролевую игру. Какие-то подростки лет 14 позвали меня кататься на серфе, в погоне за хорошими волнами мы заплыли далеко от берега, где на нас начала двигаться огромная волна. Мы, естественно, погребли к берегу, инвентарь то и дело пытался перевернуться, приходилось затрачивать дополнительные усилия, чтобы его поймать и снова подгрести под себя. У меня чуть не проебался до кучи браслет — видимо, из-за этого я и поотстал от детишек, идея пытаться дальше убежать волны казалась мне сомнительной, поэтому я вместо того, чтобы грести, попытался задержать в легких побольше воздуха и залечь на дно. Здесь надо отметить восхитительный вид: прозрачнейшая вода, проплывающие под носом цветастые рыбы разных размеров... воображение, люблю твою любовь к деталям! Спасибо, что поделилось ими с подсознанием.
Когда я добрался до берега, все думали, что я утонул и встречали как воскресшего мертвеца (нет, тут нет отсылки к Иисусу, хотя прическа была явно из той же серии). Меня повели в медицинский пункт, по пути мы проходили мимо завешенной на манер пещеры тентом палатки, я не удержался и сунул нос в неё. Внутри было разлито завораживающее голубое сияние, я с любопытством озирался по сторонам, а женщина, с которой я шел и которая почему-то была в пуховике) приподняла тент и нырнула во внутрь.
— Зря ты сюда полез, теперь ты не можешь идти дальше, пещера тебя засосала, — проинформировала она меня.
Я вспоминаю про свой орден долбоеба I степени, ржу, пожимаю плечами и иду за ней следом сквозь море голубого света.
— Осторожнее, — говорит провожатая, — ничего не трогай.
А я как раз в этом самый момент навеселе даю пять торчащему из стены сталактиту, напоминающую по форме ладонь. Женщина, застающая меня за этим занятием, делает фейспалм.
— Чувак. Ну зачем? — говорит она. И выбирает явно не самое страшное из числа последствий: — У тебя обостренный рак желудка IV степени и с каждой минутой всё хуже.
Я начинаю отыгрывать вгруженное и в тот момент, когда мы оказываемся у противоположного выхода из пещеры, а моя спутница отдергивает полог и снова становится виден солнечный свет, я театрально падаю на белый почти сияющий песок и проваливаюсь в бессознанку.
В этот момент к нам подбегают люди, рядом на колени падает девочка — вылитая Талула Райли из St. Trinian's. Я почему-то думаю, что это Маккинон, хотя фанкаст говорит, что именно такой в Хогвартсе должна быть юная Долорес.
— Спасите его! Сделайте что-нибудь! — просит она, глядя на мою спутницу.
Я созерцаю все происходящее из-под ресниц. Подсматривать — это прекрасно.
Женщина пожимает плечами, мол, сделать ничего нельзя, потом думает еще раз и выдает:
— Его можно спасти, если он женится, но для церемонии нужно его согласие, — дальше она обращается уже к полу-обморочному в моем лице, — пошевели пальцем в знак согласия и мы тебя спасем!
Я решаю, что уровень драмы явно не достаточен и что самое время впасть в кому. Дело на самом деле только в том, что брак плохо сочетается с моей персонажной репутацией и добровольно вступать в него даже на краю смерти, особенно с мотивацией спасти свою шкуру, я не собираюсь. Впрочем, и умирать тоже не хочется. Я прислушиваюсь к мозговому штурму, который устраивают над моим бренным почти что телом. Они в растерянности, а я уже мысленно накидал парочку запасных вариантов. Как минимум, есть же брак по представительству! Правда, я опять не оставил никому верительных грамот для этого, но еще у меня есть отец! Глава рода вправе женить своего наследника, я сейчас даже посопротивляться даже для приличия не могу...
Проблема только в том, что никто не знает, где мой отец, но это же такая ерунда, верно?

Кажется, спасти меня им все-таки удалось. И, кажется, обошлось даже без свадьбы.
Но, к сожалению, я уже просыпалась и, отвлекаясь на события реального мира, пропускала детали сюжета сна.
В любом случае, оно было красиво и задорно.
И даже с внезапной любовной линией. Похоже, даже немного взаимной. Ну, самую малость.
:love:

@темы: Отвага и слабоумие, Оставшиеся герои, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И что бы ни случилось я буду ставить на красное ©, Заложники ролей, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, По дороге сна ©, Сколь много нам открытий чудных ©, Слово, которого нет

14:00 

БЖ, запись #462: про несносную любовницу.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Я собиралась рассказать о том, какие занимательные сны снятся мне последнее время, но некое событие, пошатнувшее моё душевное равновесие, вынуждает сначала пожаловаться на мою любовницу в лице прекрасной Австрии.
Мы не виделись с ней с прошлого мая. Это — невыносимо долго! Неприлично долго для нас обоих.
И вот с 23-го февраля она, буквально, засыпает меня напоминаниями о своей скромной роскошной персоне. Сначала в ленте ВК всплывают готические скульптуры из дерева и я узнаю фигуры, над которыми мы долго размышляли в замке Кройценштайн под Веной, неделей позже я читаю в ней историю цветов австрийского флага и перед глазами встают все эти флаги на фасадах исторических памятников архитектуры, от одного вида которых осенью 2015 года я, без преувеличения, начинала прыгать, хлопать в ладоши и пищать.
Затем мне на рабочий стол ложится документ, посвященный соглашению об избегании двойного налогообложения с Австрийской Республикой, моей дорогой Österreich. На мой. Рабочий. Стол. Хотя вообще-то я не работаю с документами такого рода.
На глаза то и дело выскакивают австрийские ресторанчики и венские кафе (и речь даже не о сетевых). Где все вы были раньше? Куда прятались, зачем теперь повыскакивали?



Вчера поздним вечером гуляли по городу. Я страдала о реконструкции МИДа и хотела, чтобы поскорее снова стало красиво.
Мы вышли к Арбату, оглянулись на высотку и мне сказали:
- Эй, посмотри! Разве с этого ракурса оно не похоже на один хорошо тебе известный собор?
Я смотрю, слушаю подсказки, вижу и одновременно не вижу Стефана.
Того самого Стефана, который, провожая меня в крестовый поход, разводил в сторону руками-башнями и спрашивал голосом брошенного ребенка: «Почему ты летишь не ко мне?», а потом настигал в Иерусалиме - в гробнице своего доменного святого.

А сегодня утром я варила кофе. Варила кофе и никого не трогала.
Отряхнувшись от остатков сна, поняла, что радио трещит о Листе.
«О, Лист!» — подумала я, вспоминания свой любимый балет, ради которого мы весной сорвались в Вену.
Я порадовалась, а ведущие переключились на Вагнера.
Вагнеру я тоже порадовалась. Еще в те времена, когда белый цвет не перемешался с уже царившим в моем сердце красным, я посвящала ему стихи. Дурацкие, конечно, но разве я пишу другие?
Вагнеру я порадовалась, но про себя подумала: «И все-таки мой абсолютный фаворит — Шуберт. Лист занимает только почетное второе место».
Что вы думаете тут же сделало радио? Переключилось на Шуберта. Оказывается, у них с Листом был один учитель. Тот самый злополучный Сальери. Что же ты сделал с ним, Александр Сергеевич?
Про Шуберта с Листом можно было спокойно слушать и дальше, но вот на радиостанцию позвонила слушательница:
— Хотела поделиться с вами прекрасным, — говорит она. — Только вчера мы ходили смотреть «Майерлинга»...
Я не слушаю, что она говорит там дальше, вероятно, что-то о драматическом историческом подтексте и контексте балета, бедном-несчастном Франце-Иосифе и трагедии принца Рудольфа. Я просто медленно сжимаюсь в комок и издаю многострадальный вопль раненого зверя:
— О нет! Ну, пожалуйста! Ну за что?!
Этот вопль бесконечной тоски и любви, разделенной расстояниями, был достаточно громким, чтобы в душе прекратила литься вода, а отец заглянул на кухню и оба родителя обеспокоенно спросили:
— Что у тебя случилось?
Я, конечно же:
— Ничего! Всё в порядке, правда. Меня подставили, но так, ерунда. Все нормально!
Но, видимо, зверь из меня получился слишком уж раненным, коль ни отец, ни мать долго не могли мне поверить и вернуться к своим делам.

Я начала лихорадочно думать: что быстрее — получить визу или новый паспорт.
Села записать всё это безобразие и что же?
Нашла под мышью засушенный лист плюща, сорванный на память всё под тем же мною горячо любимым Кройценштайном.

@темы: Я искал себя на глобусе, Чувства вместо скальпеля, Осколки прошлого, На пути домой, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Заложники ролей, Градация настроений, Вся правда о рыцарях, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, Picspam

01:57 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:50 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
11:47 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:30 

БЖ, запись #458: про крылья.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Когда ты упоротый в ангелологию по самые уши долбоеб, наверное, не стоит удивляться, что люди в два часа ночи будят тебя вопросом: «А крылья крепятся к лопаткам или к позвоночнику?»
Как человек, перечитавший «Скеллега» ответила, что, конечно же, к лопаткам, а потом написала трактат, что на самом деле крыльев никаких нет и их придумали люди. И мне, между прочим, чрезвычайно тяжело жить в мире, где они — всего лишь художественное допущение! Но, к сожалению, этот багаж накопленного опыта и знаний по теме в шкаф просто так не спрячешь.

@темы: Разница уровней, Небесная канцелярия, Мысли вслух, Гамлетовские вопросы, Вся правда о рыцарях, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, Vocum separatum – особое мнение

00:02 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
19:02 

<Из «Справочника по эксплуатации оленей»>

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Глава N.

ИЗМЕНЕНИЯ СОВМЕСТНЫХ ПЛАНОВ: НЕОБХОДИМЫЕ ТОЧКИ НАД Ё
Их следовало поставить очень давно и очень громко

В мире есть только одна вещь, которую я всей душой ненавижу - это изменение планов. Казалось бы - ерунда, но нет ни разу. Любые планы так или иначе связаны с определенными ожиданиями, которые в результате изменения оказываются обманутыми. «Обманутые ожидания» - понятие из психологии, знакомое нам также как «разочарование», но отягченное вот этим вот производной от слова «обман». Вам нравится разочаровываться? А быть обманутыми? То-то и оно.
Договариваясь о встрече, человек испытывает первичное впечатление от неё - предвкушение. В этом предвкушении он переживает ощущения:
- человека, с которым собирается увидеться;
- места, где собирается провести с конкретным человеком время;
- рода занятий, которым планирует совместно с конкретным человеком заниматься;
- пищи и разговоров, которые могут сопровождать их занятия.
А потом вдруг оказывается, что все эти уже отработанные эмоции/ощущения/предвкушения - существуют только в его голове и никогда не получат реального выхода. Как тут не разочароваться? Не только в себе и своих несостоявшихся эмоциях, но и в том человеке, по чьей вине вы прошли этой дорогой разочарований.

Я не люблю заранее договариваться о встречах, поскольку считаю себя достаточно лёгкой на подъем, чтобы договориться о ней в течение дня или поздно вечером накануне. Конечно, если на это время уже нет других планов.
Долгосрочное планирование - чаще всего мера вынужденная и обычно объясняется плотным графиком одного из встречающихся, занятостью, тотальным несовпадением во времени/пространстве/настроении/интересах. Долгосрочное планирование - мера вынужденная, подобная бронированию гостиницы в предстоящей поездке и необходимая нам лишь потому что мы хотим, чтобы все получилось и встреча состоялась - вопреки всему и, быть может, даже смерти одного из участников.
Как человек, легкий на подъем, я не вижу необходимости в предварительном бронировании времени под совместный досуг на недели вперед если только участники встречи не готовы приложить в-с-е усилия для того, чтобы мероприятие состоялось: предупредить о занятом вечере своё начальство на работе за неделю до него и договориться о коллегами, чтобы подстраховали; решить все семейные конфликты накануне или после встречи, объяснив родителям/мужьям/теткам, что конкретное время в конкретный день вы обещали уделить другому человеку; сделать домашнее задание накануне или в выходные; отказаться от случайно упавших через друзей контрамарок или приглашений на вечеринки (при этом не возбраняется позвонить человеку, с которым вы встречаетесь, и спросить его о том, возможно ли для него изменить планы или вовлечься в ваши новые, принимая в качестве приоритетов его ответ, а не ваши пожелания на сей счёт); сообщить всем мастерам всех ваших игр, что вот та или вот эта внезапная встреча к игре вам не удобна и т.д.
Не говорите, что возможности придерживаться плана нет, дело всегда лишь в недостаточности желания, тактичности и уважения к планам других людей. В действительности единственной уважительной причиной, не требующей от вас никаких усилий (в том числе - для объяснений и извинений за доставленное неудобство), является только смерть.

У меня есть замечательное правило, выработанное в результате многочисленных проб и ошибок (или точнее - избыточной любви к людям употреблявшим):
ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК ОТМЕНЯЕТ ТРИ ВСТРЕЧИ ПОДРЯД, ИНИЦИИРОВАТЬ ЧЕТВЕРТУЮ Я НЕ СТАНУ.
Исключений из этого правила не существует. Ни одного. И я надеюсь, что существовать их не будет никогда: хватит с меня безответственности, бестактности, человеческого эгоизма и идиотских оправданий, а в некоторых случаях ещё и трусости с неспособностью сказать одно простое «ИЗВИНИ».
Поэтому не нужно глупых вопросов: «Ты по мне не скучаешь?», «Мы больше не увидимся?», «Ты не хочешь со мной общаться?», «Ты решила уйти из моей жизни?», «Ты стала меня избегать» и других. Считайте! Математика - это круто.
Если я вас уважаю и люблю - три попытки я вам дам прежде чем в этом возникнет острая необходимость. Если мы едва знакомы и всю ценность вашего присутствия в моей жизни я ещё не осознала - дело может ограничиться и одной.
Я ценю свои нервы, а обманутые ожидания мне не по карману - ерунда, глупость, пусть всего несколько часов жизни, обещанных друг другу, но слишком надолго они выбивают меня из колеи, деморализуют, лишают вдохновения и желания что-либо делать. Я не то что не могу себе этого позволить, я не хочу себе это позволять - мир мне нравится солнечным и радостным, а я себе творческой и воодушевленной.

Я гуманитарий, ненавижу математику и вообще этик, но ВНУТРИ Я ВСЕГДА СЧИТАЮ. В-С-Е-Г-Д-А. И всей душой ненавижу изменения планов. Я не обижаюсь, не ненавижу инициаторов их изменения, даже злюсь - и то изредка, если уже ну совсем по горло.
Я просто не хочу с этим связываться.
Я не перестаю вас любить и эта своеобразная анафема не значит, что в следующий раз я откажусь от встречи с вами. И я не обижаюсь, правда, я почти никогда не обижаюсь, злиться мне ближе, это хотя бы эмоция во вне, пусть даже злость - но лишь бы хоть что-то дать миру! Но я полагаю, что у вас есть мои контакты и дальше вы в состоянии самостоятельно решить, когда вам лучше и удобнее спланировать встречу со мной так, чтобы она состоялась. А это «когда» расшифровывать следует так: «когда вы по-настоящему этого захотите», «когда соскучитесь», «когда возникнет необходимость», «когда вам потребуется моя поддержка и помощь», «когда вам будет что сказать мне» и далее. Потому что в своих-то желаниях я не сомневаюсь, я уже скучаю (целых три шанса - это вам не шутки!), вы мне необходимы (я ведь вас люблю), мне есть что вам сказать.

После трёх отменённых встреч инициативу в наших отношениях я отдаю вам, а для себя делаю выводы. И если на тот день, когда мы в следующий раз договоримся о встрече по вашей инициативе, кто-то ещё будет искать моего общества, я скажу этому кому-то так: «Ты знаешь, вообще у меня уже есть планы, но они могут измениться. Поэтому давай спишемся накануне и будем на связи». И это - справедливо. Вы ведь трижды меня разочаровали и трижды обманули. Как я, при всей моей любви к вам и потребности в вас, могу вам верить?
Увы.

В моей жизни есть категория людей, организация встреч с которыми проходит по следующей схеме:
- Я соскучился! Давай встретимся.
- Давай. Понедельник?
- Можно. Предварительно - да. Давай созвонимся накануне?
- Ок!
В этом случае у меня также есть сомнения в том, что встреча состоится. И я также скажу другим соискателям моего общества в тот же день: «Ты знаешь, вообще у меня уже есть планы, но они могут измениться. Поэтому давай спишемся накануне и будем на связи». Но это - хотя бы честно. Без обмана. Это заранее неподтвержденная встреча - встреча, которой может не быть, о чем все заинтересованные стороны уведомлены заранее.
Так же и я, планируя встречи среди недели, практически всегда добавляю: «С поправкой на работу». Потому что спланировать точное время окончания моего рабочего дня - чрезвычайно сложно. Иногда даже в случае с предварительным уведомлением об этом руководства. Но я всегда делаю эту ремарку. И всегда доезжаю - зачастую с опозданием, иногда - с опозданием очень большим. Отменять встречи я позволяю себе только в том случае, если после работы совсем мертв, освобождаюсь после девяти и ехать сильно не в центр. И то, даже в таких ситуациях я убиваюсь о перемену планов так же, как если бы это вы их отменили. Или начинаю убиваться о них на следующее утро - после того как в зомби-форме доползу до дома, разденусь, упаду в кровать и усну.

Действуйте так, если не можете нести ответственность за свои планы. Или пишите-звоните день-в-день - чем дольше зреют планы, тем горше и тяжелее разочарование в случае их отмены. А если уж договариваетесь заранее - извольте быть даже мертвым. Ну или хотя бы заранее звонить и уточнять, насколько критичны предполагаемые изменения для меня, причём это справедливо как для формы мероприятия, так и для состава участников. Внезапно добавленные в коктейль впечатлений люди, которых я не ожидала обнаружить на дне стакана нашей встречи, способны испортить как послевкусие, так и репутацию всего напитка.
И извиняться - в любом случае извиняться. Потому что извините - это самое важное. Всегда.

ПС. И безграничное, бесконечное, вечное спасибо тем, кто научился считаться с изложенным выше. Вы бережёте мои нервы, если не сказать - спасаете их. Жаль, что добивают другие.

@темы: То, что не нравится Валмонам..., Разница уровней, Под конвоем, ПоЧитатели, Градация настроений, Вырванное, Вся правда о рыцарях, Вечные семнадцать, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, А мы все еще живем в социуме, Vocum separatum – особое мнение

00:39 

Вырванный листок из Бортового Журнала #19 [карандашом на полях].

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Жаль, что нельзя остановить это движение вверх-вниз, вверх-вниз, вверх. Но еще горше, что так же легко (пока легко, к счастью) как подняться обратно, нельзя откатить к точке начала некоторые запущенные процессы. И радостного во всем этом всего-ничего — лишь тонкий аромат, к которому я сегодня принюхиваюсь весь день. Он, играючи, воссоздает вокруг атмосферу счастья, а все потому что пристрастилась я к нему даже не в Париже, а в Вене.
В этом запахе — укрытые как мхом холмы, хмурое седое небо, дождь на улицах, отцветающие клумбы в парках, невозможно ранние рождественские ярмарки, дворцы, фотографии на фоне скульптурных композиций в оформлении Хофбурга, принц Савойский на коне на Площади Героев под балконом, «милый Августин» и случайный Уайльд, железные ангелы, самое светлое место мира, бархатная обивка парадных залов Шенбрунна, парк с оранжереей на холме, белоснежные кони, ложа в Опере, неохватываемый букет алых и белых роз, ужин в «Альберте», дворцы Лихтенштейнов и Шварценбергов, «австрийский Версаль», белоснежные усыпальницы, 343 ступени южной башни Стефана, маршем переходящие замковый мост рыцаре в серебре доспехов, бесконечные природные туманы и остальное.
Где все это?
Где я? Там или здесь?
И что важнее — найти ответы на вопросы или найти целебную мазь?
Ноябрь. Он не близко. Он н-а-с-т-у-п-и-л.

@темы: БЖ: бортовой журнал, Вечные семнадцать, Вырванное, Гамлетовские вопросы, Градация настроений, Запахом скошенной травы, Мысли вслух, На пути домой, О радостях желтого дома, Осколки прошлого, Смена сезонов, Я искал себя на глобусе

00:20 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:14 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:26 

БЖ, запись #455: про минутку юмора.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Ч-черт, мне строчно требуется записать сюда эту бородатую шутку.

Падает поп с высокой колокольни. И остается целым и невредимым, ни одной царапинки.
Верующий шепчет: «Чудо!»
Атеист: «А, случайность».
Тут поп опять падает с колокольни. И опять невредимый.
Верующий говорит: «Чудо!»
Атеист: «А, совпадение».
Поп в третий раз падает с колокольни. И опять ни одной царапинки.
Верующий кричит: «Чудо!»
Атеист машет рукой: «А, привычка».

Мораль сей басни.
А теперь пора возвращаться к ночной работе.

@темы: БЖ: бортовой журнал, А мы все еще живем в социуме, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, Ветряные мельницы и воздушные замки, Разница уровней, Небесная канцелярия

01:10 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:59 

БЖ, запись #453: про надежду.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Весь день была преисполнена послевкусием выходных, даже в те минуты, когда хотелось рвать и метать молнии. А потом мне констатировали один из фактов бытия — прискорбных фактов, не безнадёжных, но прискорбных. Полдня я пропархала, едва оглядываясь на него, а в магазине меня осенило воспоминанием о самых четких словах, что я когда-либо слышала из этих уст. И тогда я поняла: надежда покидает меня.
Раньше мне казалось, что я могу что-то изменить, но теперь я уже в этом не уверена. И я не могу понять, что мне следует чувствовать в этой ситуации: смириться с ней или бороться? Не могу понять — и это непонимание удручает меня. Не люблю не понимать. Особенно — не понимать в ситуации, когда мне нужно делать выбор. Выбирать я тоже ненавижу, я же — Весы, у меня есть убедительное оправдание!
Сейчас у меня нет ничего — все свои атрибуты, что были, пришлось отдать. Мне не жалко - лишь бы помогло!
Жалко только надежду. Ускользая, она ничего не обрушивает во мне, она не уподобляется ветру, раскачивающему колыбель Вселенной. Но она отнимает то, что мне важно. Важно — вопреки моему привычному самоощущению. Важно, дорого, любимо.
И мне будет бесконечно больно, если маленькое откровение исполнится.
А пока у меня еще есть мои полгода с небольшим... понять бы лишь тему всех этих уроков.
* * *

Малодушно думаю о том, в сколь великой мере это обстоятельство отвлекает на себя все мои помыслы, когда я хотела бы устремить их к иной цели. Малодушно думаю об этом и понимаю, что по значимости это чувство будет венчать список.

@темы: А мы все еще живем в социуме, БЖ: бортовой журнал, Безумству храбрых венки со скидкой ©, Ветряные мельницы и воздушные замки, Вечные семнадцать, Вся правда о рыцарях, Градация настроений, Жизненный эпизод, Мысли вслух, На пути домой, Небесная канцелярия, Памяти того дня, Разница уровней, То, что не нравится Валмонам...

23:53 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:04 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:53 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:56 

БЖ, запись #450: про субботнюю сыгровку, или Апокриф от Михаила [потоком сознания]

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Выбор твой – вот твоя цена [ц]

День тишиной охвачен,
Раны небес горят.
Среди всего, что утрачу,
Ты - большая из утрат.
Что ж, видно так того желал Господь!
Что ж, видно так того желал Господь!
[ц]


Когда Отец меня создал и я почувствовал, как свет заполняет все моё существо напополам с разумом, я остро ощутил и свою потребность быть полезным Ему. Изучая глубину сфер в одиночестве, я молил Его указать мне, чем Ему помочь, но Он твердил, что мне следует набраться терпения и подождать, придёт и мне черёд вплести свою ноту в хоры Вселенной.
Потом я встретил его - Светоносного, гордого и сильного. Он спросил:
- Ты мой младший брат?
А я отвечал:
- Всего лишь один из, - и это было правдой, ибо после меня придут многие, а я среди них буду лишь первым среди равных. Тогда я ещё не знал, что за роль была мне уготована, я не стремился бы лидером, а зелень моего оперения была надёжна сокрыта серебром - сиянием ослепительной чистоты, чести и благости.
Люцифер тем временем спросил:
- Ты будешь мне помогать?
И внутри я изумился: я ведь был создан орудием Господа, но не ангела. Впрочем, разве не для того же создан и прекрасный брат мой? Вместе мы будем возделывать небесные сады и розы них зацветут так сладко, что будут благоухать у подножия трона Вседержителя.
И ответил я брату так:
- Скажи, в чем ищешь ты помощи, и я найду в себе силы помочь тебе.
И была в том правда, чтобы не ведал я ещё всех скрытых во мне талантов, а Люцифер, что был старше меня и опытнее, испытывал мои силы и, кажется, остался мною доволен.
Во след мне и в самом деле появились другие ангелы. Мы воспитывали их вместе, пока не был сотворён Ориэль. Я встретил его первым и тут же понял, что он родственен мне по духу, а потому удалились мы прочь от остальных и я обучал его искусствам, которыми владел сам и делился знаниями, которые успел стяжать.
Отсутствие моё заметил Люцифер и, отправившись на поиски, нашёл нас в тиши за книгами.
- Кто это? - с сомнением спросил он, ревностно оглядывая новоприбывшего.
- Мой брат, - отвечал я, впервые полагая что-то моим, ибо он был послан Отцом в помощники уже мне. - Я должен обучить его.
- Кто это, Михаил? - спросил уже Ориэль.
- Наш старший брат, - ответил я, и это «наш», кажется, было единственным, что усыпило возмущение Люцифера.
Впрочем, Светоносный так до конца и не понял, что не все ангелы призваны усаживать цветами его гору и вживлять пламенеющие искры в камни у её подножия. То и дело я находил его в компании ангелов, что забывали представить в срок свой отчёт для внесения его в Книгу Знаний, либо же тех, кто оставлял подопечных ради его общества. Тогда я укорял их, да и старшего брата, ибо и у него были дела, о которых он полагал возможным думать после удовлетворения своих личных нужд, что никак не соотносились с намерениями нашего Отца. В такие мгновения я чувствовал, как во мне поднимается ярость, но Отец учил меня терпению, смирению и милосердию, а потому я сдерживал себя и наводил порядок среди легионов, не давая выхода эмоциям.
Я не сдержался, когда Люцифер чуть было не сжёг Землю - величайшее творение нашего Отца, обретшее, наконец, материальную форму. Мы уже успели поговорить с ним о Замысле, о том, что нам не надлежит вмешиваться в него, но он не услышал моих слов. Впрочем, он был дорог мне и я вскоре отправился к нему в поисках прощения за вспыльчивость.
В следующий раз он возроптал, когда на планете зародилась жизнь, он грозился скормить всех тварей морских своему дракону и обвинял Отца в воровстве, не понимая, что суть первых творений Господа в соединении материи с душой. Я, впрочем, сам ещё того же не зная, умолял Люцифера не роптать, но поговорить с Творцом, ведь не мог Тот, при всей Своей любви к старшему из крылатых детей, приписать Себе его заслуги. Люцифер поговорил и в следующий раз я услышал о нем, когда ангелы возопили:
- Михаил! Где Михаил?
Младшего из наших братьев Люцифер заключил в материальной оболочке, поместив на земную твердь. Тот, запертый в себе, утративший способность к полету, загнанной птицей бился в сосуд своего облачения до тех пор, пока не сошёл с ума. Кафриэль пытался его усмирить, но это не помогало, лишь усугубляло страдания.
- У тебя немного времени. Чтобы объяснить мне. Что тут происходит. И кто в этом виноват.
Я дрожал от гнева и чувствовал, что за такое можно развеять ангела. Слишком жестоко и очень больно. В первую очередь потому что я понимал, чувствовал, кто за этим стоит.
Кафриэль тем временем не мог ничего ответить.
- Исчезни, - сказал я.
- Но, Михаил, он безумен! Он бросается на всех подряд!
- Я сказал: исчезни, - повторил я, коснувшись запечатанного ангела крылом и погружая его в сон. - Ориэль, - позвал я. - Постарайся вернуть его на путь света.
Ориэль унёс недвижимое тело, я же полетел на поиски Люцифера, но он меня ждал и не желал видеть - пришлось поставить вокруг его горы сигнальные знаки, а другим ангелам запретить посещать его. Также открылось мне, что Ориэлю не хватит сил исцелить нашего брата, ибо для этого надлежит напрямую воззвать к Богу, что дано было лишь нам с Люцифером. Я унёс несчастного в уединенное место, впрочем, вскоре ко мне присоединились любопытствующий Кафриэль с Ориэлем. На первого я все ещё был зол, ибо чувствовал его причастность к «эксперименту» брата, а главное - не видел, чем он мог бы мне, в отличие от Ориэля, помочь, но я позволил ему остаться и мы смогли исцелить смущённый разум заточенного ангела. Ауриэль уже освободил его от оков тела, но духу тоже нужно было утешение и мы смогли ему его дать.

- Тебе ли, ничтожный, мне угрожать?!
Уходи с моей дороги, глупец!
[ц]

Признаться, выходки Люцифера мне уже порядком надоели. Мне казалось, он делает все мне на зло, мне - а не Отцу, чьё внимание, по его словам, он пытался привлечь. Все это мне, Стражу Рая, настолько надоело, что я поставил на этот раз сигналки вокруг планеты, а, когда они сработали, нашёл его в образе змеи на сфере и выдворил прочь, в атмосферу, где ему пришлось вернуть себе истинный облик.
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он.
- Ты больше не подойдёшь к этой планете.
- Уйди, Михаил. Пока я не отправил тебя на край Вселенной. Я могу. Ты же знаешь. Неужели не страшно?
- Нет, - упрямо отвечаю я, готовый, если надо, противостоять брату и защищать созданное Отцом, даже если исполнение долга обернётся для меня гибелью.
- Ты слабее меня, ты не сможешь мне помешать.
Я взываю к Отцу: «Дай мне сил противостоять Ему, если он попытается вмешаться в Твой Замысел». Я взываю и понимаю, как меняется природа установленного мною сигнала.
- Хорошо, - говорю, - ты сможешь пройти, если твои помысли не нарушат хода Творения.
Люцифер, ликуя, проскальзывает мимо, но не дождавшись моей реакции, быстро начинает скучать и удаляется. Я же, выставляя вокруг Земли легионы свои и Гавриила, удаляюсь к своим делам, ибо сколь бы ни был значим этот разноцветный космический шар, я не могу стоять подле него дозором, забыв все остальное.
Мой покой нарушает Ориэль. Я вижу, он весь дрожит, и заботливо укрываю его своим крылом, пытаясь ободрить, мягко глажу волны золотых волос, стремясь успокоить, и спрашиваю, что случилось. Он отвечает, что видит в Люцифере тьму (впрочем, он не знает пока, что это, да и я тоже), что он меняется и что дорога, которой он идет, разрушит его, погубит и уничтожит.
- Михаил, поговори с ним! Поговори с Отцом! - рыдая у моей груди, бормочет маленький брат. - Я пытался говорить с Ним про Люцифера, но Он не слышит меня! Тебе Он ответит! Попроси Его вернуть нам Люцифера, Он ведь может, Он же все может!
Я пытаюсь объяснить Ориэлю, что мы не можем вмешиваться в чужой выбор, что Люцифер в нем свободен и даже Бог не станет нарушать своих же правил, так что и мы не должны стремиться к этому, хотя я мог бы призвать свои легионы и все вместе мы могли бы внушить Люциферу дорогу, которой следует идти. И все же я обещаю Ориэлю поговорить с братом. И с Отцом.
- Да, поговорю. Но я не стану Его просить изменить или преступить правила, - сразу отрезаю я, понимая, что как бы слезно я ни просил, Бог не пойдёт на это, он и так из любви к Люциферу слишком на многое и слишком долго закрывал глаза. - Я узнаю у Него, что происходит и чем мы можем помочь брату, но просить Его нарушить однажды изречённое Слово, я не могу. В конце концов, это выбор Люцифера.
Наконец, на этих условиях Ориэль соглашается, но я, прежде чем пойти к брату, возношусь со своими вопросами к Отцу и он обращает меня к самым ранним, самым первым моим урокам - урокам терпения, прощения, снисхождения. Он говорит мне, что мы должны верить в то, что наш брат выдержит испытание и по мере сил оказывать ему помощь в его прохождении, говорить с ним, обращать его к воспоминаниям о счастливых днях, вести его дорогой познания, которое он в своей обиде слепо отрицает и потому не способен постичь.
Я иду к Люциферу. Меж нами, когда-то делившими на двоих вечность, многое изменилось. Не сходясь во мнениях, не единожды мы расходились, сталкивались, сражались, меряясь мудростью и силой, в которой он, сотворённый первым, превосходил меня, но которую я компенсировал своей верой Отцу и верностью. Я запрещал ему приближаться к тварной планете и населяющим её существам, он закрывал от меня гору, на которой обитал. Многое между нами изменилось и многое было, но, видимо, место Надежде и в самом деле осталось в наших сердцах, ибо он услышал мой призыв, возможно, истосковавшись по тем временам, когда сталкиваться лбами для нас ещё не вошло в привычку, когда мы были поддержкой и утешением друг другу, когда я сто крат чаще являл свою заботу о нем - вот как сейчас. Он позволил мне приблизиться к себе и спросить:
- Что с тобой, брат?
- А ты сам не видишь?
В его голосе я слышал горечь и неизбывную тоску, они убаюкивали злобу и обиду Люцифера, чувствовать которые в нем я уже привык, делали старшего брата слабым, мягким и отзывчивым. И я действительно видел сам. Иначе бы не сумел смирить свой гнев на брата, иначе бы не волновался за него, как и Ориэль, не боялся бы за него, хотя существу моему и не свойственен страх.
- Я вижу, что твой свет гаснет. Это беспокоит меня, брат мой.
- Зато Ему все равно!
Он вспылил, и огонь, высекая в воздух искры, скользнул по его крыльям. Я распахнул свои, опуская на золото его огня серебро своих перьев, смиряя его гнев и забывая все наши прежние склоки.
- Ты ошибаешься. Я говорил с Ним. Он, как и прежде, любит тебя вперёд всех нас.
- Ты говорил с ним? Когда?!
Я удивлён его любопытством. Разве что есть в том удивительное, что мы можем общаться с Отцом?
- Перед тем, как прийти сюда, - честно отвечаю я не без некоторого смущения. Я ангел и не могу солгать. - Я искал у него совета, а нашёл веру. В тебя. Признаться, я почти был готов признать, что она меня оставила.
- Мне Он не отвечает! Он не говорил со мной с тех пор, как создал этих существ в воде!
- А ты обращался к Нему?
Он долгое время молчит, я вижу, как хмурятся его брови, как в душе - плещется море:
- Нет.
- Тогда чему удивляешься ты?
- Раньше Он сам приходил ко мне!
- Раньше у Него было меньше забот. У всех нас.
- Вот именно! Но Он не хочет принять мою помощь!
- А ты предлагал?
- Да! Сотни, тысячи раз! Но после того, как я создал для Земли огонь, согревающий её, он отказывает мне в моих идеях.
- Возможно, ещё просто не пришло время? - ласково спрашиваю я, словно у ребёнка. Даже странно, что я утешаю старшего брата, я ведь младше, он же - сильный и несгибаемый. Я наклоняюсь ниже и, кажется, вижу в излучинах его глаз блеск слезы. - Знаешь, когда я только был Им сотворён, я тоже искал способа облегчить Его труды и принять на себя их часть. Тогда Отец преподал мне урок терпения, объяснил, что моё время ещё не пришло. Возможно, ты нужен Ему для великих дел, которым мы лишь готовим почву.
- Но я не понимаю, почему я не могу приобщиться к этим делам уже сейчас? Почему я не могу вносить своё видение в ту глину, с которой мне предстоит работать?
- Пути Господни неисповедимы. Но ты должен помнить главное: Отец любит нас и никому не может желать или причинять зла.
- Да! Нас Он любит! Сейчас! Но свою новую игрушку Он будет любить больше!
- Новую игрушку?
Мне трудно сдержать удивление. В первую очередь удивлением тем словам, что для откровения выбирает Люцифер.
- Ты не знаешь? Он не сказал тебе, что завтра Он создаст «нечто особенное»? Человека? Человека, который будет венцом всех Его творений! Но все Его нынешние творения слабы! И каждое последующее слабее предыдущего! Даже я сотворил существо более совершенное и неуязвимое, чем сейчас выходят из Его рук!
- Люцифер, - укоряюще говорю я, вздыхая, - ты так и не научился ценить малое. Иногда в песчинке силы больше, чем в скале. Иногда малым можно совершить великое. Возможно, преемственность поколений и есть тот дар Отца, что делает Его новые творения особенными. В них есть искра, которую ни повторить, ни создать не способен ни один из нас. Даже ты. Вероятно, передавая эту искру от родителя к потомку, растения и животные совершенствуются. И, возможно, пока это ускользает от наших глаз, но однажды мы прозреем и постигнем всю глубину их совершенства. Пока же нам следует довольствоваться малым и наслаждаться свежестью их новосозданной красоты.
- Но ты же знаешь! Я не могу довольствоваться малым! Я люблю силу! Истинное величие должно быть заметно издалека!
- Если так, брат, то отчего же гаснет твой свет? - я смеюсь, пряча лицо в его перьях, вынуждая его оглянуться. - А ведь ты сильнее всех нас, лучше. Верни свой свет, Люцифер, и смири своё нетерпение. Мы должны верить в Отца.
- Верить... Я верю в Него... но порой мне кажется, Он не верит в меня!
- Он верит, что тебе достаточно сил, чтобы пройти дорогой пути, который ты изберёшь.
Брат смотрит на меня с недоумением, потом потрясается головой:
- Это другое.
- Да. Но это Господь для того, чтобы мы верили в него. Наша роль иная.
- Но я не хочу иной роли! Я хочу быть с ним! Там!
- Люцифер! - мои слова призваны одернуть его. - Тебе нечего делать Там.
- Не потому ли, что он боится?
- Боится?
- Если бы Он любил меня больше, чем боялся, разве не забрал бы Он меня к себе, как Своего другого Сына?
- Наш Отец триедин. Его Сын, как и Его Дух, неотчуждаемая Его часть.
- Я тоже хочу быть Его частью!
Мне отчаянно хочется отвесить брату подзатыльник крылом, но я ограничиваюсь лишь тяжёлым вздохом.
- Да простит мне Отец эту мысль, но представим на миг, на краткий миг, что это невозможное возможно, разве не придётся тебе отзататься от своих крыльев, от своей индивидуальности... от нас, твоих братьев, от нашей дружбы? Кроме того, скажи мне, мой несносный брат, - я слышу под крылом смешок, - разве ты не помнишь, что лишь мы двое можем говорить с Богом? Разве готов ты отказаться от бесед со своими друзьями и слышать лишь меня?
- Какой же ты зануда, Михаил, - Люцифер все же смеется, но вскоре замирает в глубокой задумчивости. - Мне ни к чему их дружба. Мне вообще ни к чему эта дружба. Все они слабы. Ты ещё хоть что-то можешь, но они...
- И тем не менее они любят тебя. Не меньше, чем я. И они всегда готовы тебя поддержать. Как и я. Ты можешь свободно говорить с нами, делиться своими открытиями и переживаниями, дорогой брат. Ты можешь многое, поэтому не позволяй себе гаснуть.
- Ты прав, - Люцифер встрепенулся, выпутываясь из лучей моего света, но не выпуская руки, - мне следует вернуть свой свет. Я сделаю это.
- Обещаешь? - я мягко улыбаюсь ему кончиками губ. Когда причиной моей улыбки последний раз был он?
- Да.
На его лице ответная улыбка борется с душевными терзаниями. Но я вижу, он не лжёт, давая мне обещание. Я уже научился чувствовать, когда его слова расходятся с его намерениями или мыслями.
- Пообещай мне ещё одно? - тихо прошу я.
- Я слушаю тебя, Михаил.
- Не разочаровывай меня, не огорчай, хорошо?
Люцифер смеется, у входа в пещеру мелькает фигура Ориэля и я вижу, как брат хмурится, не желая закрываться обратно. Он хмурится, Ориэль вопросительно смотрит на меня в поиске разрешения остаться, но я отрицательно качаю головой младшему брату и тот исчезает. Люцифер выдыхает и на дне его сияющих глаз я вижу печаль:
- А что, если я и был создан для того, чтобы разочаровывать? Его я, кажется, уже разочаровал...
- Это не так, - уверенно говорю я, опровергая сразу оба предположения.
- Откуда ты знаешь?
- Ну, в конце концов, я же Ангел Разума. Знания тоже относятся к сфере моих забот.
Люцифер снова улыбается и смотрит на землю. Все ещё - с тревогой. Разогнать эту тревогу я, видимо, бессилен, но сгущающаяся вокруг него тьма все-таки отступила.
- Я попытаюсь, Михаил, - наконец, говорит брат. - Обещаю попытаться.
Я киваю и сердце моё наполняет радость. Мы любуемся тем, как в атмосфере молодой планеты медленно угасают алые всполохи заката и наступает ночь. Кажется, что не было между нами всех этих ссор и споров. Кажется, что мы вновь столь же юны, как на заре своего явления среди черноты небес.
* * *

- Было время - спиной стояли к спине,
Нынче время - лицом к лицу нам стоять!

-Поверить не могу! Ты ль - мой послушный брат?
Где преданный твой вид? Где твой покорный взгляд?
Тот брат, что верил мне,
В огонь за мною шел?
- Тот брат сгорел в огне,
Который ты разжег!
[ц]

Новый день начинается собором ангелов всех чинов и возрастов. Я не удивлён тому - Люцифер предупреждал, что на шестой день Отец увенчает воплощённый мир явлением Человека. Если я и огорчён тем, что этой тайны Отец мне не открыл, то лишь малость - Его волю принимаю со смирением, Он и без того открыл мне более, чем иным из братьев. Кроме того радость примирения Люцифера, обуздание его гордыни греют мне сердце.
Но спокойствие моё недолговечно. Со звоном оно разбивается, подобное струе родника, бьющей в каменную глыбу источника - на приказ Отца преклониться перед хозяином Его Райского Сада Люцифер отвечает гордым отказом, встаёт и уходит, увлекая вслед за собой тех, кого полагает недостойными своей дружбы, тех, кто ищет её, но способен вкусить лишь иллюзорный плод собственных ослепляющих желаний.
Я смежаю веки, но внутренний взор мой столь же ясен. Я не хочу видеть, как вместе с отдаляющимися фигурами братьев в высоте небес тают и обещания, что накануне, буквально вчера давал мне Люцифер. Буквально вчера!
Я не хочу видеть, как тлеет след угасающей Надежды, но вижу, как возмущенно сложились домиком брови Гавриила, как Рафаил качнул головой, как замер Ориэль, как забегали глаза младших, пытаясь осмыслить всю невозможность произошедшего.
Я выжидаю момента, когда почтение моё к Человеку будет испито им до конца, затем поднимаюсь и буря обнимает мои золотые сандалии - я не злюсь, я смиряю свой гнев и тяну руки к мысли, что ещё один разговор позволит исправить случившееся, что Люцифер одумается, он же обещал не разочаровывать меня.
Я отправляюсь к его горе, но она вновь закрыта. Я взываю к нему, я чувствую, что мои слова достигают его разума, но он, позволяя им звучать в голове, остаётся к ним равнодушным. Он призывает своих друзей куда-то идти, что-то делать, но из всего потока его слов моего слуха достигают лишь малые капли. Я решаюсь идти к Отцу, я собираюсь просить Его дать брату время, но у подножия Престола я сталкиваюсь с младшими братьями.
- Гавриил, отправляйся к Земле. Возьми мои легионы, если нужно.
Да, я буду говорить с Отцом, но Бог, в отличие от Люцифера, не спешит в своих деяниях. Я боюсь, что брат совершит нечто ужасное, пока я буду искать у Творца силы, чтобы достучаться до старшего.
Гавриил понимает меня и исчезает на горизонте. Я оборачиваюсь и собираюсь расправить крылья, как свет застилает мне глаза, отрезая своим потоком от младших, от всего на свете.
- Извлеки меч сердца своего, Михаил, - велит мне мой Господь и Отец.
И моя рука стремится исполнить приказ, ибо мыслью я едва поспеваю за ней, ещё не ведая, что кроется в этом слове, но уже трепеща от предчувствия своей злой судьбы.
Где-то там, где мои закрылки растворяются в узелке света, я нащупываю рукоять и тяну за неё. Меч, как из ножен, выходит из груди моей, я крепко сжимаю его в ладони и ещё не знаю, сколь сильно принятие мною моего рока изменило меня.
Биенье сердца чувствует клинок,
Пронзая плоть и кровь освобождая...
Передо мною тысячи дорог,
Но вот - земля уходит из-под ног,
И Тьма меня безмолвно окружает...

Божественным ли промыслом влеком,
Иль дьявольским соблазном ты прельстился?!
Быть может, братства преступив закон,
Быть может, став карающим клинком,
Пойму я, что обрел, а с чем простился...

Каждый из нас обрел свое
В час испытания огнем:
Все потеряв, но выстояв,
Я Путь увидел истинный!

Боль в сердце чувствует клинок,
Но сделан шаг - и нет пути обратно...
Мой тяжкий долг, иль мой тяжелый рок?
Я - словно слеп, меня ведет клинок...
Клинок стремится к Цели. К сердцу брата...
[ц]

- Останови своего брата, Михаил, - велит мне мой Господь. - Он хочет сжечь мир, что вручён тебе под защиту.

Я вспоминаю свои же слова:
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он. - Уйди.
- Нет, Люцифер. Отец вверил мне защищать эту планету и Его творения.
На лице брата криво дёргается мышца, лишая его совершенной красоты.


Защита. Да. Мой удел вечно противостоять брату, защищая младших детей Отца.
И все же я медлю. Медлю, потому что мне трудно поверить, что надежды для Люцифера больше нет, что он перешёл ту границу, от которой обещал мне держаться далеко. Ещё вчера моя вера спасала его, но сегодня... сегодня я сам должен стать брату палачом. Я! Тот, которому он - единственный старший брат. Тот, с которым он столь щедро делился первыми мгновениями этой Вселенной - бесконечно долгими мгновениями, бесконечно короткими вечностями!
Внутри меня рушатся скалы и падают в расщелины горы. Я пытаюсь пережить это откровение, ставшее для меня потрясением, а Рафаил смотрит в мои глаза - решительно, требовательно, вынуждая шагнуть к порогу, за которым я лицом к лицу встречу своё Проклятье.
Шаг, ещё шаг... и вот я вижу, как вдалеке Гавриил встал перед легионами, закрывая их своей спиной:
- Уходи, Люцифер! Я не позволю тебе причинить зло этому миру!
- Молчи, глупец. И отойди. Иначе я тебя уничтожу.
Гавриил выступает вперёд, ему тоже не ведом страх, но вот мгновение - и младший брат летит в облака. Рафаил срывается с места, спеша ему на помощь и бросая мне на прощанье суровый взгляд, а в ладонях Люцифера зажигается пламя, превосходящее то, что днями ранее он уже направил в Землю перед тем, как твердь, по воле Отца, поглотила его. Огонь разрастается, а моя ладонь лишь крепче сжимает рукоять и в тот миг, когда огненный шар срывается с кончиков пальцев моего старшего брата, я устремляюсь вперёд, чтобы настигнуть его у самого края и разрубить. Опрокинувшиеся полушария пламени растеклись лавой и хлынули бушующим водопадом вниз, в бездну, оставляя нетронутой мою маленькую планету.
Я вновь заношу меч и, едва прочитав ужас в глазах бунтующих братьев, вонзаю его в облако под их ногами. Остатки лавы, не успевшие опрокинуться вниз, вспенились, надулись у ног непокорных шарами и захватили их, чтобы, подобно ртути, присоединиться к основной своей массе. Пролетая мимо Цветущего Рая, огненные пузыри отпустили Люцифера и он, втянутый атмосферой планеты, рухнул на землю, которую пытался уничтожить. Вслед за ним пали и те, кто посмел не покориться воле Отца.
Я, перевесившись через край, видел, как они корчатся на земле от боли, как крылья их вывернулись и помялись, как почернело от пламени их оперение, а на голове меткой позора и бесчестья выросли роговые наросты, лишая их ангельской красоты и превращая в уродов. Моё лицо скривилось и я, не способный созерцать это превращение, вернулся к Гавриилу, чтобы убедиться, что тот в порядке.
В этот момент мимо меня к выжженной пламенем дыре скользнул Ориэль.
- Куда ты? - строго спросил я, хватая брата за плечо.
- Я должен помочь ему! - выдохнул он, и пальцы мои разжались, отпуская его навстречу бездне. Я не мог удержать Ориэля, ибо знал - он сделал свой выбор. Но не мог и не прошептать с горечью ему вслед:
- Уже поздно.
Я обернулся к братьям лишь когда брешь в облаках вновь затянулась.
- Михаил... - тихо прошептали они, вызывая моё любопытство, ибо причиной их удивления был я. Ответ на свой немой вопрос я прочитал на дне их глаз, ибо своё сознание они, в отличие от ушедших, от меня не закрывали. Мои крылья, что раньше сияли серебром, горели теперь золотом дня, ибо я покрыл себя богоугодной и правоверной славой, о которой никогда не помышлял. Поверх одеяний я был облачен в доспехи, а меч, что извлёк я из сердца, нашёл своё место под левым крылом.

* * *

Спустя много лет и много битв против брата, которого я по старшинству сменил в Царстве Небесном, мы встретимся с ним в недрах мира, где пылает пламя Гиены Огненной. И тогда он спросит меня:
- Ну и каково быть архангелом, склонившимся перед этим... человеком?
И я, глядя в его глаза, услышу меж этих гордых слов неизбывную тоску по былым временам, по дому и по Отцу. А ещё по тем разговорам, что имели место меж нами накануне его падения.
И я скажу ему, что Отец милосерден и что для каждого у него найдётся прощение.
И всем сердцем я буду верить, что и для него - тоже. Прежде всего - для него.
Будет день – впервые за много лет -
Не откажут крылья и боль пройдет,
И, простив ненужность свою Земле,
Вновь начнешь оборванный свой полет.

Сердце как звезда и ясны пути,
Ночи и венец серебра луны.
Позабудь о земле, лед оков – прости,
Подари Земле Золотые Сны.

О тепле любви, что сметает страх,
О величье веры и красоты
Сердце мира бьется в твоих руках.
Так прими, достойный своей мечты.

Возвращайся, родина в Небесах,
Ведь не зря казалась земля тесна.
Сердце мира бьется звездой в руках,
И дорога в Вечность светла, ясна

И свобода рядом навек, сестра.
Не откажет больше крыло твое.
Лишь держа звезду в молодых руках,
Не забудь о мире, где взял её
[ц]


 

@темы: про-ИГР-off-ое, Разница уровней, Под конвоем, Памяти того дня, Оставшиеся герои, Небесная канцелярия, Каждый сходит с ума по-своему, Заложники ролей, Вся правда о рыцарях, Все по сценарию, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал

my soul in the sporran

главная