Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: возвращаясь к вечным вопросам (список заголовков)
23:00 

БЖ, запись #468: про невыразимое.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
И снова я должна отметить, что очередное чрезвычайно важное и значимое нечто выпало из хронологии событий моего дневника. Как выпал из него самый конец декабря, январь и февраль, так выпал из него и июнь-июль. А между тем это две совершенно невероятные истории, о которых я обязательно расскажу. Вторую уже многие слышали, но я буду и буду её повторять, потому что о таких вещах говорить надо. Первую слышали немногие, но она даже важнее жизни, пожалуй. Потому что она про ту самую любовь, которая побеждает смерть.

@темы: Безумству храбрых поем мы песню ©, Чувства вместо скальпеля, Слово, которого нет, ПоЧитатели, Осколки прошлого, О собственной записной книжке, Небесная канцелярия, На пути домой, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Дети Огня, увенчанные золотым венцом, Вся правда о рыцарях, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, БЖ: бортовой журнал

23:38 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:50 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:02 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:10 

Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:04 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:56 

БЖ, запись #450: про субботнюю сыгровку, или Апокриф от Михаила [потоком сознания]

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Выбор твой – вот твоя цена [ц]

День тишиной охвачен,
Раны небес горят.
Среди всего, что утрачу,
Ты - большая из утрат.
Что ж, видно так того желал Господь!
Что ж, видно так того желал Господь!
[ц]


Когда Отец меня создал и я почувствовал, как свет заполняет все моё существо напополам с разумом, я остро ощутил и свою потребность быть полезным Ему. Изучая глубину сфер в одиночестве, я молил Его указать мне, чем Ему помочь, но Он твердил, что мне следует набраться терпения и подождать, придёт и мне черёд вплести свою ноту в хоры Вселенной.
Потом я встретил его - Светоносного, гордого и сильного. Он спросил:
- Ты мой младший брат?
А я отвечал:
- Всего лишь один из, - и это было правдой, ибо после меня придут многие, а я среди них буду лишь первым среди равных. Тогда я ещё не знал, что за роль была мне уготована, я не стремился бы лидером, а зелень моего оперения была надёжна сокрыта серебром - сиянием ослепительной чистоты, чести и благости.
Люцифер тем временем спросил:
- Ты будешь мне помогать?
И внутри я изумился: я ведь был создан орудием Господа, но не ангела. Впрочем, разве не для того же создан и прекрасный брат мой? Вместе мы будем возделывать небесные сады и розы них зацветут так сладко, что будут благоухать у подножия трона Вседержителя.
И ответил я брату так:
- Скажи, в чем ищешь ты помощи, и я найду в себе силы помочь тебе.
И была в том правда, чтобы не ведал я ещё всех скрытых во мне талантов, а Люцифер, что был старше меня и опытнее, испытывал мои силы и, кажется, остался мною доволен.
Во след мне и в самом деле появились другие ангелы. Мы воспитывали их вместе, пока не был сотворён Ориэль. Я встретил его первым и тут же понял, что он родственен мне по духу, а потому удалились мы прочь от остальных и я обучал его искусствам, которыми владел сам и делился знаниями, которые успел стяжать.
Отсутствие моё заметил Люцифер и, отправившись на поиски, нашёл нас в тиши за книгами.
- Кто это? - с сомнением спросил он, ревностно оглядывая новоприбывшего.
- Мой брат, - отвечал я, впервые полагая что-то моим, ибо он был послан Отцом в помощники уже мне. - Я должен обучить его.
- Кто это, Михаил? - спросил уже Ориэль.
- Наш старший брат, - ответил я, и это «наш», кажется, было единственным, что усыпило возмущение Люцифера.
Впрочем, Светоносный так до конца и не понял, что не все ангелы призваны усаживать цветами его гору и вживлять пламенеющие искры в камни у её подножия. То и дело я находил его в компании ангелов, что забывали представить в срок свой отчёт для внесения его в Книгу Знаний, либо же тех, кто оставлял подопечных ради его общества. Тогда я укорял их, да и старшего брата, ибо и у него были дела, о которых он полагал возможным думать после удовлетворения своих личных нужд, что никак не соотносились с намерениями нашего Отца. В такие мгновения я чувствовал, как во мне поднимается ярость, но Отец учил меня терпению, смирению и милосердию, а потому я сдерживал себя и наводил порядок среди легионов, не давая выхода эмоциям.
Я не сдержался, когда Люцифер чуть было не сжёг Землю - величайшее творение нашего Отца, обретшее, наконец, материальную форму. Мы уже успели поговорить с ним о Замысле, о том, что нам не надлежит вмешиваться в него, но он не услышал моих слов. Впрочем, он был дорог мне и я вскоре отправился к нему в поисках прощения за вспыльчивость.
В следующий раз он возроптал, когда на планете зародилась жизнь, он грозился скормить всех тварей морских своему дракону и обвинял Отца в воровстве, не понимая, что суть первых творений Господа в соединении материи с душой. Я, впрочем, сам ещё того же не зная, умолял Люцифера не роптать, но поговорить с Творцом, ведь не мог Тот, при всей Своей любви к старшему из крылатых детей, приписать Себе его заслуги. Люцифер поговорил и в следующий раз я услышал о нем, когда ангелы возопили:
- Михаил! Где Михаил?
Младшего из наших братьев Люцифер заключил в материальной оболочке, поместив на земную твердь. Тот, запертый в себе, утративший способность к полету, загнанной птицей бился в сосуд своего облачения до тех пор, пока не сошёл с ума. Кафриэль пытался его усмирить, но это не помогало, лишь усугубляло страдания.
- У тебя немного времени. Чтобы объяснить мне. Что тут происходит. И кто в этом виноват.
Я дрожал от гнева и чувствовал, что за такое можно развеять ангела. Слишком жестоко и очень больно. В первую очередь потому что я понимал, чувствовал, кто за этим стоит.
Кафриэль тем временем не мог ничего ответить.
- Исчезни, - сказал я.
- Но, Михаил, он безумен! Он бросается на всех подряд!
- Я сказал: исчезни, - повторил я, коснувшись запечатанного ангела крылом и погружая его в сон. - Ориэль, - позвал я. - Постарайся вернуть его на путь света.
Ориэль унёс недвижимое тело, я же полетел на поиски Люцифера, но он меня ждал и не желал видеть - пришлось поставить вокруг его горы сигнальные знаки, а другим ангелам запретить посещать его. Также открылось мне, что Ориэлю не хватит сил исцелить нашего брата, ибо для этого надлежит напрямую воззвать к Богу, что дано было лишь нам с Люцифером. Я унёс несчастного в уединенное место, впрочем, вскоре ко мне присоединились любопытствующий Кафриэль с Ориэлем. На первого я все ещё был зол, ибо чувствовал его причастность к «эксперименту» брата, а главное - не видел, чем он мог бы мне, в отличие от Ориэля, помочь, но я позволил ему остаться и мы смогли исцелить смущённый разум заточенного ангела. Ауриэль уже освободил его от оков тела, но духу тоже нужно было утешение и мы смогли ему его дать.

- Тебе ли, ничтожный, мне угрожать?!
Уходи с моей дороги, глупец!
[ц]

Признаться, выходки Люцифера мне уже порядком надоели. Мне казалось, он делает все мне на зло, мне - а не Отцу, чьё внимание, по его словам, он пытался привлечь. Все это мне, Стражу Рая, настолько надоело, что я поставил на этот раз сигналки вокруг планеты, а, когда они сработали, нашёл его в образе змеи на сфере и выдворил прочь, в атмосферу, где ему пришлось вернуть себе истинный облик.
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он.
- Ты больше не подойдёшь к этой планете.
- Уйди, Михаил. Пока я не отправил тебя на край Вселенной. Я могу. Ты же знаешь. Неужели не страшно?
- Нет, - упрямо отвечаю я, готовый, если надо, противостоять брату и защищать созданное Отцом, даже если исполнение долга обернётся для меня гибелью.
- Ты слабее меня, ты не сможешь мне помешать.
Я взываю к Отцу: «Дай мне сил противостоять Ему, если он попытается вмешаться в Твой Замысел». Я взываю и понимаю, как меняется природа установленного мною сигнала.
- Хорошо, - говорю, - ты сможешь пройти, если твои помысли не нарушат хода Творения.
Люцифер, ликуя, проскальзывает мимо, но не дождавшись моей реакции, быстро начинает скучать и удаляется. Я же, выставляя вокруг Земли легионы свои и Гавриила, удаляюсь к своим делам, ибо сколь бы ни был значим этот разноцветный космический шар, я не могу стоять подле него дозором, забыв все остальное.
Мой покой нарушает Ориэль. Я вижу, он весь дрожит, и заботливо укрываю его своим крылом, пытаясь ободрить, мягко глажу волны золотых волос, стремясь успокоить, и спрашиваю, что случилось. Он отвечает, что видит в Люцифере тьму (впрочем, он не знает пока, что это, да и я тоже), что он меняется и что дорога, которой он идет, разрушит его, погубит и уничтожит.
- Михаил, поговори с ним! Поговори с Отцом! - рыдая у моей груди, бормочет маленький брат. - Я пытался говорить с Ним про Люцифера, но Он не слышит меня! Тебе Он ответит! Попроси Его вернуть нам Люцифера, Он ведь может, Он же все может!
Я пытаюсь объяснить Ориэлю, что мы не можем вмешиваться в чужой выбор, что Люцифер в нем свободен и даже Бог не станет нарушать своих же правил, так что и мы не должны стремиться к этому, хотя я мог бы призвать свои легионы и все вместе мы могли бы внушить Люциферу дорогу, которой следует идти. И все же я обещаю Ориэлю поговорить с братом. И с Отцом.
- Да, поговорю. Но я не стану Его просить изменить или преступить правила, - сразу отрезаю я, понимая, что как бы слезно я ни просил, Бог не пойдёт на это, он и так из любви к Люциферу слишком на многое и слишком долго закрывал глаза. - Я узнаю у Него, что происходит и чем мы можем помочь брату, но просить Его нарушить однажды изречённое Слово, я не могу. В конце концов, это выбор Люцифера.
Наконец, на этих условиях Ориэль соглашается, но я, прежде чем пойти к брату, возношусь со своими вопросами к Отцу и он обращает меня к самым ранним, самым первым моим урокам - урокам терпения, прощения, снисхождения. Он говорит мне, что мы должны верить в то, что наш брат выдержит испытание и по мере сил оказывать ему помощь в его прохождении, говорить с ним, обращать его к воспоминаниям о счастливых днях, вести его дорогой познания, которое он в своей обиде слепо отрицает и потому не способен постичь.
Я иду к Люциферу. Меж нами, когда-то делившими на двоих вечность, многое изменилось. Не сходясь во мнениях, не единожды мы расходились, сталкивались, сражались, меряясь мудростью и силой, в которой он, сотворённый первым, превосходил меня, но которую я компенсировал своей верой Отцу и верностью. Я запрещал ему приближаться к тварной планете и населяющим её существам, он закрывал от меня гору, на которой обитал. Многое между нами изменилось и многое было, но, видимо, место Надежде и в самом деле осталось в наших сердцах, ибо он услышал мой призыв, возможно, истосковавшись по тем временам, когда сталкиваться лбами для нас ещё не вошло в привычку, когда мы были поддержкой и утешением друг другу, когда я сто крат чаще являл свою заботу о нем - вот как сейчас. Он позволил мне приблизиться к себе и спросить:
- Что с тобой, брат?
- А ты сам не видишь?
В его голосе я слышал горечь и неизбывную тоску, они убаюкивали злобу и обиду Люцифера, чувствовать которые в нем я уже привык, делали старшего брата слабым, мягким и отзывчивым. И я действительно видел сам. Иначе бы не сумел смирить свой гнев на брата, иначе бы не волновался за него, как и Ориэль, не боялся бы за него, хотя существу моему и не свойственен страх.
- Я вижу, что твой свет гаснет. Это беспокоит меня, брат мой.
- Зато Ему все равно!
Он вспылил, и огонь, высекая в воздух искры, скользнул по его крыльям. Я распахнул свои, опуская на золото его огня серебро своих перьев, смиряя его гнев и забывая все наши прежние склоки.
- Ты ошибаешься. Я говорил с Ним. Он, как и прежде, любит тебя вперёд всех нас.
- Ты говорил с ним? Когда?!
Я удивлён его любопытством. Разве что есть в том удивительное, что мы можем общаться с Отцом?
- Перед тем, как прийти сюда, - честно отвечаю я не без некоторого смущения. Я ангел и не могу солгать. - Я искал у него совета, а нашёл веру. В тебя. Признаться, я почти был готов признать, что она меня оставила.
- Мне Он не отвечает! Он не говорил со мной с тех пор, как создал этих существ в воде!
- А ты обращался к Нему?
Он долгое время молчит, я вижу, как хмурятся его брови, как в душе - плещется море:
- Нет.
- Тогда чему удивляешься ты?
- Раньше Он сам приходил ко мне!
- Раньше у Него было меньше забот. У всех нас.
- Вот именно! Но Он не хочет принять мою помощь!
- А ты предлагал?
- Да! Сотни, тысячи раз! Но после того, как я создал для Земли огонь, согревающий её, он отказывает мне в моих идеях.
- Возможно, ещё просто не пришло время? - ласково спрашиваю я, словно у ребёнка. Даже странно, что я утешаю старшего брата, я ведь младше, он же - сильный и несгибаемый. Я наклоняюсь ниже и, кажется, вижу в излучинах его глаз блеск слезы. - Знаешь, когда я только был Им сотворён, я тоже искал способа облегчить Его труды и принять на себя их часть. Тогда Отец преподал мне урок терпения, объяснил, что моё время ещё не пришло. Возможно, ты нужен Ему для великих дел, которым мы лишь готовим почву.
- Но я не понимаю, почему я не могу приобщиться к этим делам уже сейчас? Почему я не могу вносить своё видение в ту глину, с которой мне предстоит работать?
- Пути Господни неисповедимы. Но ты должен помнить главное: Отец любит нас и никому не может желать или причинять зла.
- Да! Нас Он любит! Сейчас! Но свою новую игрушку Он будет любить больше!
- Новую игрушку?
Мне трудно сдержать удивление. В первую очередь удивлением тем словам, что для откровения выбирает Люцифер.
- Ты не знаешь? Он не сказал тебе, что завтра Он создаст «нечто особенное»? Человека? Человека, который будет венцом всех Его творений! Но все Его нынешние творения слабы! И каждое последующее слабее предыдущего! Даже я сотворил существо более совершенное и неуязвимое, чем сейчас выходят из Его рук!
- Люцифер, - укоряюще говорю я, вздыхая, - ты так и не научился ценить малое. Иногда в песчинке силы больше, чем в скале. Иногда малым можно совершить великое. Возможно, преемственность поколений и есть тот дар Отца, что делает Его новые творения особенными. В них есть искра, которую ни повторить, ни создать не способен ни один из нас. Даже ты. Вероятно, передавая эту искру от родителя к потомку, растения и животные совершенствуются. И, возможно, пока это ускользает от наших глаз, но однажды мы прозреем и постигнем всю глубину их совершенства. Пока же нам следует довольствоваться малым и наслаждаться свежестью их новосозданной красоты.
- Но ты же знаешь! Я не могу довольствоваться малым! Я люблю силу! Истинное величие должно быть заметно издалека!
- Если так, брат, то отчего же гаснет твой свет? - я смеюсь, пряча лицо в его перьях, вынуждая его оглянуться. - А ведь ты сильнее всех нас, лучше. Верни свой свет, Люцифер, и смири своё нетерпение. Мы должны верить в Отца.
- Верить... Я верю в Него... но порой мне кажется, Он не верит в меня!
- Он верит, что тебе достаточно сил, чтобы пройти дорогой пути, который ты изберёшь.
Брат смотрит на меня с недоумением, потом потрясается головой:
- Это другое.
- Да. Но это Господь для того, чтобы мы верили в него. Наша роль иная.
- Но я не хочу иной роли! Я хочу быть с ним! Там!
- Люцифер! - мои слова призваны одернуть его. - Тебе нечего делать Там.
- Не потому ли, что он боится?
- Боится?
- Если бы Он любил меня больше, чем боялся, разве не забрал бы Он меня к себе, как Своего другого Сына?
- Наш Отец триедин. Его Сын, как и Его Дух, неотчуждаемая Его часть.
- Я тоже хочу быть Его частью!
Мне отчаянно хочется отвесить брату подзатыльник крылом, но я ограничиваюсь лишь тяжёлым вздохом.
- Да простит мне Отец эту мысль, но представим на миг, на краткий миг, что это невозможное возможно, разве не придётся тебе отзататься от своих крыльев, от своей индивидуальности... от нас, твоих братьев, от нашей дружбы? Кроме того, скажи мне, мой несносный брат, - я слышу под крылом смешок, - разве ты не помнишь, что лишь мы двое можем говорить с Богом? Разве готов ты отказаться от бесед со своими друзьями и слышать лишь меня?
- Какой же ты зануда, Михаил, - Люцифер все же смеется, но вскоре замирает в глубокой задумчивости. - Мне ни к чему их дружба. Мне вообще ни к чему эта дружба. Все они слабы. Ты ещё хоть что-то можешь, но они...
- И тем не менее они любят тебя. Не меньше, чем я. И они всегда готовы тебя поддержать. Как и я. Ты можешь свободно говорить с нами, делиться своими открытиями и переживаниями, дорогой брат. Ты можешь многое, поэтому не позволяй себе гаснуть.
- Ты прав, - Люцифер встрепенулся, выпутываясь из лучей моего света, но не выпуская руки, - мне следует вернуть свой свет. Я сделаю это.
- Обещаешь? - я мягко улыбаюсь ему кончиками губ. Когда причиной моей улыбки последний раз был он?
- Да.
На его лице ответная улыбка борется с душевными терзаниями. Но я вижу, он не лжёт, давая мне обещание. Я уже научился чувствовать, когда его слова расходятся с его намерениями или мыслями.
- Пообещай мне ещё одно? - тихо прошу я.
- Я слушаю тебя, Михаил.
- Не разочаровывай меня, не огорчай, хорошо?
Люцифер смеется, у входа в пещеру мелькает фигура Ориэля и я вижу, как брат хмурится, не желая закрываться обратно. Он хмурится, Ориэль вопросительно смотрит на меня в поиске разрешения остаться, но я отрицательно качаю головой младшему брату и тот исчезает. Люцифер выдыхает и на дне его сияющих глаз я вижу печаль:
- А что, если я и был создан для того, чтобы разочаровывать? Его я, кажется, уже разочаровал...
- Это не так, - уверенно говорю я, опровергая сразу оба предположения.
- Откуда ты знаешь?
- Ну, в конце концов, я же Ангел Разума. Знания тоже относятся к сфере моих забот.
Люцифер снова улыбается и смотрит на землю. Все ещё - с тревогой. Разогнать эту тревогу я, видимо, бессилен, но сгущающаяся вокруг него тьма все-таки отступила.
- Я попытаюсь, Михаил, - наконец, говорит брат. - Обещаю попытаться.
Я киваю и сердце моё наполняет радость. Мы любуемся тем, как в атмосфере молодой планеты медленно угасают алые всполохи заката и наступает ночь. Кажется, что не было между нами всех этих ссор и споров. Кажется, что мы вновь столь же юны, как на заре своего явления среди черноты небес.
* * *

- Было время - спиной стояли к спине,
Нынче время - лицом к лицу нам стоять!

-Поверить не могу! Ты ль - мой послушный брат?
Где преданный твой вид? Где твой покорный взгляд?
Тот брат, что верил мне,
В огонь за мною шел?
- Тот брат сгорел в огне,
Который ты разжег!
[ц]

Новый день начинается собором ангелов всех чинов и возрастов. Я не удивлён тому - Люцифер предупреждал, что на шестой день Отец увенчает воплощённый мир явлением Человека. Если я и огорчён тем, что этой тайны Отец мне не открыл, то лишь малость - Его волю принимаю со смирением, Он и без того открыл мне более, чем иным из братьев. Кроме того радость примирения Люцифера, обуздание его гордыни греют мне сердце.
Но спокойствие моё недолговечно. Со звоном оно разбивается, подобное струе родника, бьющей в каменную глыбу источника - на приказ Отца преклониться перед хозяином Его Райского Сада Люцифер отвечает гордым отказом, встаёт и уходит, увлекая вслед за собой тех, кого полагает недостойными своей дружбы, тех, кто ищет её, но способен вкусить лишь иллюзорный плод собственных ослепляющих желаний.
Я смежаю веки, но внутренний взор мой столь же ясен. Я не хочу видеть, как вместе с отдаляющимися фигурами братьев в высоте небес тают и обещания, что накануне, буквально вчера давал мне Люцифер. Буквально вчера!
Я не хочу видеть, как тлеет след угасающей Надежды, но вижу, как возмущенно сложились домиком брови Гавриила, как Рафаил качнул головой, как замер Ориэль, как забегали глаза младших, пытаясь осмыслить всю невозможность произошедшего.
Я выжидаю момента, когда почтение моё к Человеку будет испито им до конца, затем поднимаюсь и буря обнимает мои золотые сандалии - я не злюсь, я смиряю свой гнев и тяну руки к мысли, что ещё один разговор позволит исправить случившееся, что Люцифер одумается, он же обещал не разочаровывать меня.
Я отправляюсь к его горе, но она вновь закрыта. Я взываю к нему, я чувствую, что мои слова достигают его разума, но он, позволяя им звучать в голове, остаётся к ним равнодушным. Он призывает своих друзей куда-то идти, что-то делать, но из всего потока его слов моего слуха достигают лишь малые капли. Я решаюсь идти к Отцу, я собираюсь просить Его дать брату время, но у подножия Престола я сталкиваюсь с младшими братьями.
- Гавриил, отправляйся к Земле. Возьми мои легионы, если нужно.
Да, я буду говорить с Отцом, но Бог, в отличие от Люцифера, не спешит в своих деяниях. Я боюсь, что брат совершит нечто ужасное, пока я буду искать у Творца силы, чтобы достучаться до старшего.
Гавриил понимает меня и исчезает на горизонте. Я оборачиваюсь и собираюсь расправить крылья, как свет застилает мне глаза, отрезая своим потоком от младших, от всего на свете.
- Извлеки меч сердца своего, Михаил, - велит мне мой Господь и Отец.
И моя рука стремится исполнить приказ, ибо мыслью я едва поспеваю за ней, ещё не ведая, что кроется в этом слове, но уже трепеща от предчувствия своей злой судьбы.
Где-то там, где мои закрылки растворяются в узелке света, я нащупываю рукоять и тяну за неё. Меч, как из ножен, выходит из груди моей, я крепко сжимаю его в ладони и ещё не знаю, сколь сильно принятие мною моего рока изменило меня.
Биенье сердца чувствует клинок,
Пронзая плоть и кровь освобождая...
Передо мною тысячи дорог,
Но вот - земля уходит из-под ног,
И Тьма меня безмолвно окружает...

Божественным ли промыслом влеком,
Иль дьявольским соблазном ты прельстился?!
Быть может, братства преступив закон,
Быть может, став карающим клинком,
Пойму я, что обрел, а с чем простился...

Каждый из нас обрел свое
В час испытания огнем:
Все потеряв, но выстояв,
Я Путь увидел истинный!

Боль в сердце чувствует клинок,
Но сделан шаг - и нет пути обратно...
Мой тяжкий долг, иль мой тяжелый рок?
Я - словно слеп, меня ведет клинок...
Клинок стремится к Цели. К сердцу брата...
[ц]

- Останови своего брата, Михаил, - велит мне мой Господь. - Он хочет сжечь мир, что вручён тебе под защиту.

Я вспоминаю свои же слова:
- Ты надоел мне, Михаил, - зло сказал он. - Уйди.
- Нет, Люцифер. Отец вверил мне защищать эту планету и Его творения.
На лице брата криво дёргается мышца, лишая его совершенной красоты.


Защита. Да. Мой удел вечно противостоять брату, защищая младших детей Отца.
И все же я медлю. Медлю, потому что мне трудно поверить, что надежды для Люцифера больше нет, что он перешёл ту границу, от которой обещал мне держаться далеко. Ещё вчера моя вера спасала его, но сегодня... сегодня я сам должен стать брату палачом. Я! Тот, которому он - единственный старший брат. Тот, с которым он столь щедро делился первыми мгновениями этой Вселенной - бесконечно долгими мгновениями, бесконечно короткими вечностями!
Внутри меня рушатся скалы и падают в расщелины горы. Я пытаюсь пережить это откровение, ставшее для меня потрясением, а Рафаил смотрит в мои глаза - решительно, требовательно, вынуждая шагнуть к порогу, за которым я лицом к лицу встречу своё Проклятье.
Шаг, ещё шаг... и вот я вижу, как вдалеке Гавриил встал перед легионами, закрывая их своей спиной:
- Уходи, Люцифер! Я не позволю тебе причинить зло этому миру!
- Молчи, глупец. И отойди. Иначе я тебя уничтожу.
Гавриил выступает вперёд, ему тоже не ведом страх, но вот мгновение - и младший брат летит в облака. Рафаил срывается с места, спеша ему на помощь и бросая мне на прощанье суровый взгляд, а в ладонях Люцифера зажигается пламя, превосходящее то, что днями ранее он уже направил в Землю перед тем, как твердь, по воле Отца, поглотила его. Огонь разрастается, а моя ладонь лишь крепче сжимает рукоять и в тот миг, когда огненный шар срывается с кончиков пальцев моего старшего брата, я устремляюсь вперёд, чтобы настигнуть его у самого края и разрубить. Опрокинувшиеся полушария пламени растеклись лавой и хлынули бушующим водопадом вниз, в бездну, оставляя нетронутой мою маленькую планету.
Я вновь заношу меч и, едва прочитав ужас в глазах бунтующих братьев, вонзаю его в облако под их ногами. Остатки лавы, не успевшие опрокинуться вниз, вспенились, надулись у ног непокорных шарами и захватили их, чтобы, подобно ртути, присоединиться к основной своей массе. Пролетая мимо Цветущего Рая, огненные пузыри отпустили Люцифера и он, втянутый атмосферой планеты, рухнул на землю, которую пытался уничтожить. Вслед за ним пали и те, кто посмел не покориться воле Отца.
Я, перевесившись через край, видел, как они корчатся на земле от боли, как крылья их вывернулись и помялись, как почернело от пламени их оперение, а на голове меткой позора и бесчестья выросли роговые наросты, лишая их ангельской красоты и превращая в уродов. Моё лицо скривилось и я, не способный созерцать это превращение, вернулся к Гавриилу, чтобы убедиться, что тот в порядке.
В этот момент мимо меня к выжженной пламенем дыре скользнул Ориэль.
- Куда ты? - строго спросил я, хватая брата за плечо.
- Я должен помочь ему! - выдохнул он, и пальцы мои разжались, отпуская его навстречу бездне. Я не мог удержать Ориэля, ибо знал - он сделал свой выбор. Но не мог и не прошептать с горечью ему вслед:
- Уже поздно.
Я обернулся к братьям лишь когда брешь в облаках вновь затянулась.
- Михаил... - тихо прошептали они, вызывая моё любопытство, ибо причиной их удивления был я. Ответ на свой немой вопрос я прочитал на дне их глаз, ибо своё сознание они, в отличие от ушедших, от меня не закрывали. Мои крылья, что раньше сияли серебром, горели теперь золотом дня, ибо я покрыл себя богоугодной и правоверной славой, о которой никогда не помышлял. Поверх одеяний я был облачен в доспехи, а меч, что извлёк я из сердца, нашёл своё место под левым крылом.

* * *

Спустя много лет и много битв против брата, которого я по старшинству сменил в Царстве Небесном, мы встретимся с ним в недрах мира, где пылает пламя Гиены Огненной. И тогда он спросит меня:
- Ну и каково быть архангелом, склонившимся перед этим... человеком?
И я, глядя в его глаза, услышу меж этих гордых слов неизбывную тоску по былым временам, по дому и по Отцу. А ещё по тем разговорам, что имели место меж нами накануне его падения.
И я скажу ему, что Отец милосерден и что для каждого у него найдётся прощение.
И всем сердцем я буду верить, что и для него - тоже. Прежде всего - для него.
Будет день – впервые за много лет -
Не откажут крылья и боль пройдет,
И, простив ненужность свою Земле,
Вновь начнешь оборванный свой полет.

Сердце как звезда и ясны пути,
Ночи и венец серебра луны.
Позабудь о земле, лед оков – прости,
Подари Земле Золотые Сны.

О тепле любви, что сметает страх,
О величье веры и красоты
Сердце мира бьется в твоих руках.
Так прими, достойный своей мечты.

Возвращайся, родина в Небесах,
Ведь не зря казалась земля тесна.
Сердце мира бьется звездой в руках,
И дорога в Вечность светла, ясна

И свобода рядом навек, сестра.
Не откажет больше крыло твое.
Лишь держа звезду в молодых руках,
Не забудь о мире, где взял её
[ц]


 

@темы: про-ИГР-off-ое, Разница уровней, Под конвоем, Памяти того дня, Оставшиеся герои, Небесная канцелярия, Каждый сходит с ума по-своему, Заложники ролей, Вся правда о рыцарях, Все по сценарию, Возвращаясь к вечным вопросам, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал

00:22 

БЖ, запись #447: про сиюминутное.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Давай просто остановимся, замрем на время, как замирают листья в полёте, — каждую секунду, которая на самом деле длится вечность, даже если нам, слишком быстрым, кажется, что путь от кроны до травы длится мгновенье.
Давай остановимся, и тогда перестанет быть страшно. Не будет ни будущего, ни прошлого, ни «стыдно», ни «жаль», хотя в другой точке времени и пространства они непременно пожелают навалиться всей тяжестью несказанных слов, непоказанных чувств, несделанных дел, ненаписанных стихов.
Мы же остановимся. И на этой остановке без имени где-то на краю Вселенной мы — просто будем. И будем счастливы этой малостью.

@темы: То, что не нравится Валмонам..., Слово, которого нет, Разница уровней, Под конвоем, Оставшиеся герои, Мысли вслух, Мир под лупой, Заложники ролей, Градация настроений, Вся правда о рыцарях, Возвращаясь к вечным вопросам, Вечные семнадцать, Ветряные мельницы и воздушные замки, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, А мы все еще живем в социуме

20:16 

БЖ, запись #432: про веру.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
— Значит, рабочий дань у ангелов начинается после обеда?
— Ну, точно никто не может сказать. Оттуда еще никто не возвращался.
— Как никто? — спрашиваю я.
НА МЕНЯ ПРОСТО МГНОВЕННО ОБОРАЧИВАЕТСЯ МНОГО РЕАЛЬНО ИСПУГАННЫХ ГЛАЗ И РОБКИЙ ВОПРОС:
— А кто-то возвращался?
:facepalm::facepalm::facepalm:

— Иисус? — робко отвечаю я и даже как-то боюсь разочаровать этих людей банальностью своего ответа.
— А-а-а... — множественно с НЕСКРЫВАЕМЫМ ОБЛЕГЧЕНИЕМ выдыхает толпа.
Нет, ну, ребят... мы же как бы не просто так тут сегодня собрались!!1
Добил меня тихий ускользающий в никуда шепот:
— Ну, это тоже еще не доказано...
ЭЙ
ЕЩЕ РАЗ
НУ МЫ ЖЕ НЕ ПРОСТО ТАК ЗДЕСЬ СЕГОДНЯ СОБРАЛИСЬ КАК БЫ
Эти люди какие-то странные. Разве не в том и суть, что сегодня мы радуемся воскрешнию Спасителя? Как бы КАК, празднуя Пасху, можно отрицать его воскрешение? Оо"
Но ок. Испуганные взгляды были круче хD испуганные взгляды - ваще пять баллов))))

В общем, с Пасхой вас, товарищи!
Удивительно, но факт — в этом году для меня это действительно очень светлый и радостный праздник. Но с тяжелыми наркотиками подвигами веры мне, пожалуй, стоит завязывать.

@темы: Чужими словами, Сколь много нам открытий чудных ©, Разница уровней, Небесная канцелярия, Возвращаясь к вечным вопросам, Безумству храбрых венки со скидкой ©, БЖ: бортовой журнал, А мы все еще живем в социуме

05:24 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:11 

БЖ, запись #333: про переложенную систему координат.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Стоило сопоставить два факта, как мозг сделал забавный вывод. Кажется, существующие авторитеты взяли и обрушились. Обнаружила, что, оказывается, могу взять и высказать свое мнение, абсолютно наплевав на то, оскорбит это чувства человека или нет. По-моему, я подключилась к какому-то каналу сверху, который измеряет все планкой объективности и дает право бить линейкой по затылку. Что, ты не знаешь элементарных понятий, а хочешь сойти за умного? Бэмс! И линейкой по затылку. Что, вам кажется, что кошечка — это курочка и поэтому вы пытаетесь заставить бедное животное снести вам яйцо? Еще один бэмс и снова линейкой. Вот вам и вся технология наставления на путь истинный, и что-то подсказывает мне, что освоить ее надо было давно.
Знаете, у Жириновского есть прекрасная фраза — хватит этот терпеть.
Вот сейчас мне кажется, что в самом деле — хватит. Хватит уже гладить по головке идиотов всех мастей и калибров. Мир от этого лучше не станет. Мозговые патологии надо лечить и не примером своей воспитанной и утонченной души, направо и налево разливающей терпение и терпимость.
Нет-нет. Твои ощущения, твоя уверенность — вот мерило правды. Как минимум, твоей правды. И тот, кто считает свою правду весомей, пусть учится ссылаться на те авторитеты, которые еще каким-то чудом уцелели в этой войне с дубовыми идолами. Потому что лишь тогда человек сможет признать свою ошибку и попытаться ее исправить. Да, исправить. Это то самое, что должно получиться на финишной прямой, потому что иначе проделанная работа и гроша ломаного не стоит.
В общем, не знаю, хорошо оно или плохо, но однозначно — правильно и полезно. Во всяком случае, в этом мире.
И нет. Лучше не спрашивайте, откуда вынесены такие мысли.

@темы: Разница уровней, Под конвоем, Неоконченный роман, Мысли вслух, Мир под лупой, Иносказательные повести. Разгадаешь?, Возвращаясь к вечным вопросам, БЖ: бортовой журнал, А мы все еще живем в социуме, Vocum separatum – особое мнение

21:15 

БЖ, запись #271: про рожденных в изломе ангельских крыл.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
— Эй, ты чего плачешь?
— Фильм грустный.



Сто раз осудив и сто раз оправдав, ты все так же смотришь вверх
На россыпи звезд - он учил тебя звать их по именам © ЛБ


Не будем судить о верхней части поста, ей часа четыре уже, если не больше. Она потеряла свою актуальность, но оставляю ее исключительно по причине, что it made my day, как говорится.
Я хотела поговорить о другом. Об ангелах, о которых я давно не вспоминала вслух, а вчера вот пришлось — сперва в рамках теста на пошлость, по которому я вышла невинным ангелом (Исил тоже была в шоке, а я прикрылась тем, что один из голосов в моей голове принадлежит Архистратигу), затем в рамках общей рисовательной психотерапии. Удивительное дело, но каляканье на бумаге меня успокаивает, а вот книги — уже нет. Впрочем, может, дело и не такое уж удивительное: слова для того и складываются в произведения, чтобы собой возбуждать в человеке какие-то эмоции. В общем, суть не в этом. Суть в том, что я вспомнила о том, что у меня не докрашен борющийся с Люцифером Гавриил, и я решила его докрасить вместо того, чтобы рисовать Луиджи/ Филипп. А в итоге я его не докрасила, а даже немного перерисовала.
По изначальной задумке там должно было быть два ракурса — ближний и дальний. На ближнем должны были быть видны лица, на заднем — более полно поза и одеяние (а именно этакая юбочка со складками, торчащая из-под доспеха Гавриила). Но дальний ракурс был весь такой странный и совсем халтурный, что я решила перерисовать его с правильными крыльями, в итоге дерущиеся были стерты, а вместо их на бумагу напросился... Михаил. Так самым неожиданным образом получилась иллюстрация к сюжету, о котором я уже рассказывала в одном из постов по «небесной канцелярии», где Михаил не хотел сражаться с любимым братом, когда тот поднял Мятеж, и вместо него в бой повел небесные отряды обреченный на поражение Гавриил.


В общем, вышло оно примерно таким.
По-хорошему, надо еще сделать что-то с облаком, на котором стоит Михаил, не желающий смотреть на ход сражения, но что именно сделать я пока не знаю. Надо ведь, чтобы оно со всякими штриховками и бла-бла-бла не слилось, а я не знаю, какие еще варианты имеются в арсенале умных, умеющих нормально рисовать людей. Вообще надо все-таки на какие-нибудь курсы пойти, герцог прав. Может, хоть чему-нибудь полезному научусь и не буду ПЧ-ей пугать.
В общем, оставлю пока в таком виде и пойду красить картинку с пафосным рабочим названием «Самаэль, Гавриил: спор об искусстве». Да-да, еще одна совершенно чудесная парочка: оба архангелы Смерти, но один приходит за праведниками, а второй — за грешниками, первый играет на арфе, второй — на скрипке. Вот и спрашивается, где у них проходит грань искусства — в непосредственном искусстве и музыке или в философском понимании Смерти, из которого вытекает иное восприятие Жизни? Ведь по сути, ни Самаэль, имеющий дело с грешниками, ни уж тем более Гавриил не злы, а тем не менее каждый из них делает свою работу...
Ой. Не знаю. За что мне дана такая фантазия при моей-то лени? Ах, идеи! Зачем вы приходите в мою голову, чтобы умереть не получив распространения?!..
Но вообще снова нет. Самаэль с Гавриилом и иллюстрация к сцене — это снова не те причины, которые породили меня дописать этот пост.

Причина и суть, самая суть, это поста в следующем.
Рисовала я тут, в общем, в самом начале одного разговора в уголке ангела. Так, набросок ни о чем. Ну ангел, ну летит. Ну пусть даже ангел высокого ранга, пусть даже сам Михаил. Ничего особенного, если уж я рисую, то рисую такое часто. Исключительность ситуации, подстегнувшая работу моего мозга, началась тогда, когда на руки ангела напросился ребенок. Нет, это не подстегнуло фантазию в направлении «Если я нарисовала Михаила, то ребенок у него на руках должен быть исключительным — сам Иисус или супергерой какой». Я подумала о Смерти. О том, что какой-то малыш умер и теперь ангел несет его на небеса. Согласна, лучше бы вспомнила версию, по которой ангелы разносят с небес детей их родителям, когда они должны родиться (привет фильмы «Мио, мой Мио» и «Мистер Никто», смотренные-пересмотренные недавно).
Так вот. Я всерьез задумалась — почему умирают маленькие дети?
С религиозной точки зрения до семи лет ребенок безгрешен и чист. Следовательно, как-то нелогично говорить, как это иногда говорят в поддержку родственникам умершего: «Господь любил его и забрал к себе, чтобы он всегда был рядом, у трона Его». Потому что всех детей до семи лет Господь должен любить, ну, по идее, учитывая их статус невинных, но забирает он лишь небольшой процент к счастью. Значит, причина не в этом, не в любви Господа и желании приблизить к себе.
Тогда в чем?
А что, если дети сами раздумывают быть в этом мире? Что если до семи лет у них сохраняется связь с небом (хотя бы посредством того же детского воображения с учетом вчерашних размышлений в рамках разговора с ~ Танаис ~ я вполне готова считать его ключом между мирами) и они, разочаровываясь в родителях, окружении или мире вообще, предпочитают вернуться обратно? И вот тогда их забирают ангелы?
На самом деле эта мысль меня очень потрясла. То ли эти дети, предпочитающие небо Земле, столь исключительные, что не могут мириться со всеми несправедливостями этого мира, то ли, наоборот, не справляются родители и маленькие ангелы просто не успевают перейти из мира идей и душ в мир плоти и материи... но, как ни крути, ситуация ужасна. И в то же время интересна с философской, моралистической и литературной точки зрения.
Почему Бог предпочитает забирать невинных, еще не познавших мир и не успевших закрепиться в нем созданий, к себе?..
Почему маленькие дети, эти ангелы, еще видящие небо, но потерявшие крылья, не хотят оставаться здесь?

Думаю, если попытаться ответить на эти вопросы хотя бы для себя, можно сделать множество интересных выводов, а то и вообще упрочить свое мировоззрение. Жаль, что я пока не могу занять себя размышлениями на этот счет, абстрагировавшись от своей небесноканцелярной концепции, но вдруг кому-нибудь тоже захочется подумать?

PS. И нет. Эта тема совсем не связана с проблемой абортов, не надо равнять одно с другим. Суть вопроса именно в родившихся детях, детях, которым хотели позволить родиться и они родились — неважно, живыми или мертвыми. То есть, это, конечно, важно и даже требует отдельной ветви размышлений о разнице между теми, кто «успел узнать мир и разочаровался или изначально знал, куда попадет, но хотел дать шанс» и теми, кто «разочаровался еще в пути, так и не решившись иметь дело с этой формой бытия».
PPS. И да. Я понимаю, насколько эта серьезная и страшная на самом деле тема. Мне правда страшно поднимать ее в своем дневнике, очень страшно. Но я и мимо пройти не могу, потому что рассматриваю вопрос с позиции скорее именно мира фантазии, мира веры, если угодно, правда, при этом вряд ли с точки зрения религии. И в надежде, что люди, решившиеся прочитать этот пост, тоже включат свое воображение и отнесутся к проблеме с философией, я все-таки поднимаю вопрос о причинах смертности невинных детей.

@темы: Чувства вместо скальпеля, Слово, которого нет, Неоконченный роман, Небесная канцелярия, Мысли вслух, Концепция мира, Градация настроений, Гамлетовские вопросы, Возвращаясь к вечным вопросам, Безобразительное искусство, It's music, baby!

09:16 

БЖ, запись #244: про небесную канцелярию.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Каждый выбирает по себе... на что убить лишние 20 минут утра.

А затем еще большую часть вечера и всю ночь:
...
На первой Михаила очень печальные глаза, но показывать он их не хочет и, как положено, Архистратигу при нормальных ракурсах смотрит надменно и сосредоточенно. Вторая вроде как собиралась делаться для Arou (да-да, я помню помню наш договор и жду его исполнения!), но в процессе этого самого делания была страшно залажана (и я сейчас даже не про анатомию, ибо пофиг — и в данном случаю имею право это сказать) и теперь ее кому бы ни было посвящать банально стыдно.

Вообще последние пару дней активно вспоминаю ангельскую тему, которая серьезно ела мне мозг мне еще зимой. Процесс вспоминания отчасти связан с Жанной, хотя то, как исполняет Михаила Коледин мне не очень нравится (я понимаю, что он архангел, но даже у них же в тексте говорится про юношу... а юноша с таким голосом меня бы испугал... хотя я, конечно, не Жанна :D ). Просто после рок-оперы я перечитала свою старую анкету на игрушку, вспомнила свое личное восприятие всей истории и умерла в восхищении. Я частенько на этой теме с зимы от этого самого восхищения умираю, но тут уж как-то велось: при всей своем темности в религии и непринятии религии как таковой, я преклоняюсь перед небесным воинством. Георгий при прочей еретичности сопровождает меня класса с пятого, не помню ни одного примера за все прошедшее с того момента время, когда бы я не потопталась у его иконы, если меня удалось затащить в церковь. И не помню ни разу, когда родители не ставили ему свечей, когда ходили без меня — просто потому что как-то несколько раз я их просила это делать и эти несколько раз затянулись до нынешних времен. Он же входит в реестр моих личных суеверных традиций: перед каждым ответственным событием (да хоть бы и экзаменом) мы с ним имеем продолжительный разговор, потому что он опытный воин, а такое событие — битва и будет очень неплохо, если в этой битве за твоей спиной окажется кто-то, кто своими крыльями сможет защитить тебя от неудачи. И вера в него — это не эгоизм, она не попадает в категорию 'мы вспоминаем Бога только в беде'. Георгием я восхищаюсь, пытаюсь учиться у него, по нему на протяжении многих лет равняю планку своего идеального. Это был единственный святой, о котором я думала вне неординарных ситуаций, о котором я пыталась думать не только для себя, но и для него.
А теперь Георгия потеснил Михаил. Его я боюсь, если честно, но это не страх разгневать божество. Скорее это многократно увеличенное восхищение, которое настолько ослепительно, что видеть его страшно. Кстати, мне очень хочется сказать, что однажды я его видела, но... Просто мне как-то снился сон. Удивительный сон со скитаниями в огромном храме, одни из дверей в котором открывались на небеса. Мне часто снятся сюжетные и красивые сны, но с этим я мало что могу сопоставить. Не за счет картинки даже, за счет ощущения естественности происходящего. А происходить там было чему, но я не стану описывать это в открытой записи. А в закрытой — надо будет написать обязательно, чтобы не забыть, если такое забывается.
Вообще интересно сопоставлять мои личные отношения к Георгию и Михаилу. Я пишу их в такой последовательности, потому что первый за много лет уже успел стать родным, почти как братом — этаким небесным братом, уж не знаю, как это сопоставляется с канонами. А Михаил другой. И, не смотря на то, что я боюсь его, я знаю, что он прощает мне искажение его истории, хотя и не считает, что она действительно нужна для раскрытия черт его личности, которые меня особенно к нему привязывают. Я говорю о его верности, мягкости, милосердии, снисхождении, всепрощении, стойкости, правильности, самоотречению. Все это мне раскрылось, когда я читала о том, что Михаил, безумно любивший старшего брата, долго оттягивал выступление против воинства Люцифера, так долго, что дерзости последнего не выдержал Гавриил. Взяв часть войска, Гавриил начал сражение с Врагом, которое наблюдал и Михаил, неподталкиваемый Богом к вмешательству в происходящее, не смотря на свой чин предводителя небесного воинства. И только тогда, когда победа над Гавриилом стала очевидной, Михаил нашел в себе силы преодолеть привязанность к старшему брату, чтобы спасти младшего и выполнить долг. По-моему, эта нерешительность настолько человечна, что невозможно не проникнуться симпатией к Архистратигу. И, кстати, примечательно еще и то, что Бог в данном случае ограничился лишь одним приказом выступить всем ангелам против Люцифера, в том смысле, что он не стал давить уже на Михаила, мол, почему ты медлишь, иди во главе войска немедленно!.. Ведь вроде бы как принято считать, что дар людей — это право свободного выбора, а ангелы служат Ему. Бог признает людей равными себе, но он также ставит в этом эпизоде вровень с собой и своего полководца, хотя я практически уверена, что этимология имени Михаил идет совершенно не отсюда. Это просто еще одно раскрытие этого равенства, возможно, даже исключительно в моей голове.
И таки да, я отвлеклась, впрочем, в рамках общего направления повествования. Чего не понимает Михаил, но что он готов простить, — это романтический оттенок в их отношением с братом. Я позволяю его себе в рамках размышления о природе любви, о том, что любовь небесная, которая всеобъемлющая и всепоглощающая, в нашем мире не может сопоставляться с любовью к другу и даже брату. Чувство равной силы — это только любовь к возлюбленному, причем зачастую любовь возвышенная и платоническая, то, что в моем представлении Люцифер не мог не попытаться извратить, замечая к нему, как к самому совершенному на тот момент созданию во вселенной (ну хорошо, кроме Бога), привязанность брата. А исказить любовь можно, только переведя ее в плоскость греха, который в отношении архангелов выражается скорее в создании себе нового кумира, искажении своего естества. Ведь пытаясь укрепить привязанность к себе Михаила, Люцифер должен был взрастить в нем гордыню, склонить его к участию в мятеже...
Собственно, примерно такой эпизод и изображен на втором рисунке. Жаль, что при раскраске выражение лица Михаила из сомневающегося превратилось в скорее испуганное (я же уже говорила, что я многое залажала, так?), хотя страх там, скорее всего тоже был, потому что брат уже побуждал его балансировать на грани и архангел не мог не оглядываться на возможную кару. И все-таки Михаилу хватило сил не поддаться непонятному искушению. Именно поэтому и перья в его крыльях белые, и солнечный нимб над его головой сияет, и позади него дующий ветер развевает стяг с Христом, в то время, как с оборванного флага Люцифера кривится горгулья. Упавшая звезда и сияющее солнце.
Оба они помнят о том, что потеряли, но оба не имеют права сомневаться в сделанном давным-давно выборе и каждый, один подстегиваемый долгом, второй гордыней, готов идти до конца.
Кстати, пиши я по этому фик (а мне бы, если честно хотелось, и молчите те, кто готов поставить это в один ряд со слэшем по «Евгению Онегину» или осудить еще строже! потому что, А, чей дневник того и мнение, Б, меня не интересует мнение тех, кто читает невнимательно, В, о своем отношении к вопросу я подробно написала чуть выше), я бы использовала для него вот этот лейтмотив:

Ну да, после «Жанны» я решила молодость вспомнить, чего уж? :))
Ну и повешу чуть ниже отрывок, собственно, из самой рок-оперы. Здесь мне очень нравится восприятие Михаила Жанной. И опять та же вынужденная решительность архангела, пример которой я писала выше. Голос местами, по-прежнему, имхо остается слишком... вгоняющим в трепет, назовем это так, но отдельные слова из текста я бы тоже могла кое-кому сказать и поэтому я верю в них и как-то по-особому их чувствую.

Ну и напоследок, в продолжение ангельской темы, безумно хочу форумку вроде этой. В свое время у меня был там персонаж, ангел-хранитель, девушка, у которой только-только должны прорезаться крылья (по миру, хранители — дети людей и ангелов любого уровня, которые в 20 осознают себя). На форуме это был единственный персонаж на грани перехода, ее отцом был Рафаил, а сама она должна была стать хранителем собственного младшего брата-наркомана, ее же ненавидящего за ее правильность. Его ангел был убит за некоторое время до этого, а небесная канцелярия решила, что, мол, ну зачем запрягать кого-то со стороны, когда здесь единая кровь, да и присматривать за мальчиком будет проще, если официально хранитель будет жить с ним под одной крышей без каких-либо недоразумений. В общем, в виду всей этой трогательной истории, моя крылатка узнала о своей сущности не сразу, в день двадцатилетия, как это бывает обычно, а начала делать это постепенно и по чуть-чуть, в процессе общения с братом. Жаль только раскрутить все это не удалось, игру закрыли быстро...

А. И это еще не все!
Люди! Я вас не прошу! Я вас просто умоляю! Сходите со мной на это!
28.11.2011 в 17:12
Пишет J-A-M:

Реально, очень нужна реклама!
Народ, а давайте громко и везде, а? Нас же много, нам же не слабо?!
;-)
САЙТ ТЕМНОГО АНГЕЛА ОТКРЫТ www.dark-angel.org/



Начало в 19.00.
заказ билетов http://www.diary.ru/~J-A-M/p169275285.htm
Распространение информации приветствуется!

URL записи

@темы: По дороге сна ©, Неоконченный роман, Небесная канцелярия, Мысли вслух, Концепция мира, Каждый сходит с ума по-своему, Возвращаясь к вечным вопросам, Безобразительное искусство, Анатомия личности, It's music, baby!, Слово, которого нет

10:19 

БЖ, запись #230: про грабли и кактусы.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Вот смотришь так на людей — и то любишь их, то ненавидишь, то просто не понимаешь, хотя и пытаешься изо всех сил проникнуться их логикой. Иногда мне кажется, что я бьюсь лбом в закрытые двери, иногда — что промахиваюсь мимо открытых. А сейчас вот думаю, может, дверей вообще нет, мы топчемся по кругу и именно поэтому наступаем на одни и те же грабли?...

@темы: Неоконченный Роман, Возвращаясь к вечным вопросам, БЖ: бортовой журнал, А мы все еще живем в социуме, Разница уровней

URL
22:15 

БЖ, запись #223: про волшебные пилюли.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©

То, что я сейчас скажу, кому-нибудь обязательно покажется глупостью, но я хочу, чтобы изобрели лекарство от старости. Чтобы ходил по земле такой человек, на вид лет 40-45, а потом взял бы да и умер (нет, я бы могла, конечно, предложить изобрести лекарство и от смерти, но тогда нужно отказаться и от идеи рождения потомства, но главная печаль даже не это, а понимание того, что вечность-друг-с-другом — это очень долго и лично я бы этого не вынесла, а полностью переменить окружение может далеко не каждый). И тогда бы, увидев портрет на могиле, кто-то бы сказал:
— Какой молодой...
И ему бы возразили, ткнув пальцем в два года через черточку:
— Да нет, посчитай, 70 лет мужику было, хорошо пожил.
А потом бы люди отвыкли от старости совсем, и жизнь бы казалась вечной, но, главное, идя по улице, никто бы не заглядывал в сморщенные лица дедушек и бабушек, узнавая в них своих родителей, еще пока только начинающих, но уже стареть, и уже состарившихся родителей своих родителей. И никто бы тогда не видел в этих лицах немой укор за необдуманно сказанное колкое слово или очередную ссору, без которой обойтись вечером было невозможно и которая так отвратительна сутки спустя, отраженная в старческих глазах. И не было бы тогда на душе так же холодно и тоскливо, как если бы ты уже похоронил своих, еще живых, и никто бы уже не мечтал изобрести лекарство от старости.

Старость обязывает так же, как и любовь. О них можно не говорить, не требовать ничего в ответ, но первая — всегда напоминание о смерти, а вторая — ожидание взаимности.
Как бы хотелось, чтобы кто-нибудь вылечил человечество от этих болезней.

@темы: Мысли вслух, Мир под лупой, Гамлетовские вопросы, Возвращаясь к вечным вопросам, БЖ: бортовой журнал, Неоконченный роман, Слово, которого нет

18:58 

БЖ, запись #186: про гениальное.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Суть этой записи должна сводится к тому, что нас, гениев, очень редко понимают люди... Если брать еще точнее, то последнее время у меня выработался стойкий комплекс неполноценности по части письма чего бы там ни было, причем откуда растут ноги у этого комплекса я прекрасно понимаю, а написать даже как-то неловко, право слово. Впрочем, раз уж начала говорить, надо договорить, верно? В общем, анализуя последнее время окружающее пространство, я прихожу к печальному выводу, что оценка творчества того или иного автора проистекает напрямую из репутации самого автора. Так, зачастую, когда человек с 'именем' пишет откровенную фигню, в этом самом пространстве происходит массовый коллапс мозга, вызывающий повышенное слюневыделение и всякое прочее из серии манриковской платонической нцы. Вопрос о том, что имя надо чем-то зарабатывать и это что-то вполне может быть совершенно чудесными работами, но другими, а не теми, которые не очень чудесные и при этом очень высоко оцениваются в данный момент, не ставится, да. Зато когда кто-то, не попадающий под категорию «человек с именем» пишет что-то, оно совершенно никому нафиг не надо. Или, по крайней мере, кажется, что не надо. Впрочем, даже это «не надо» в некоторой степени лучше ярлыка, который могут повесить на автора и который будет означать примерно следующее: «Осторожно! Этот человек не способен написать что-либо стоящее! Берегите свое время!»
Естественно, возникает резонный вопрос — а зачем вообще тогда писать? Вариант для себя — не вариант, будем честны. Потому что все, что пишется, на самом деле пишется для кого-то, хотя бы с желанием порадовать человека или общество, но и то, и то имеет дурную привычку проходить мимо, даже не потрудившись сказать банального с п а с и б о. Не за фиговый результат даже, а за побуждение подарить тебе, да, именно тебе, идиоту, радость. А если результат еще и имеет художественную ценность, которую не оценили из-за отсутствия имени или ярлыка? Тогда поди-прощай. И литература как таковая, и фандом, и человеческие отношения. Но самое главное — прощай желание писать что-то еще. Писать, рисовать, петь. А это как-то... на субъективном уровне обидно что ли?
И вот так начинаешь понимать, так важно иметь рядом человека, который будет держать в руках фонарь и освещать в таком непробиваемом мраке невнимания к твоему труду дорогу, заставлять делать что-то еще, не позволять упиваться осознанием собственного ничтожества, никчемности и бездарности. И понимаешь, почему при жизни так мало людей считают гениями. Просто смерть имеет дурное свойство равнять всех, сдергивая ярлыки. Люди умирают, а приходящие им на смену уже не помнят, кто был хорош, а кто нет. И им ничего не остается, кроме как строить собственное мнение, собственное — но чуточку более объективное, пожалуй. И, несомненное, более счастливое для автора.

И нет. Я сейчас не конкретизирую. Я обобщаю наблюдения.
И да, косвенное отношение это имеет к моим личным тараканам. Но именно что косвенное. Предупредительное.
Писать или не писать — вот в чем вопрос. И ответ на этот вопрос окружающее пространство подсказывает весьма недвусмысленно.

@темы: Разница уровней, Неоконченный роман, Мысли вслух, Гамлетовские вопросы, Возвращаясь к вечным вопросам, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, А мы все еще живем в социуме

23:02 

БЖ, запись #135: про празднично-решенное.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Долго я мучилась вопросом о своем отношении к георгиевской ленточке, принимала ту и другую позицию, а сегодня, отвечая на утренние поздравления и задаваясь предательским вопросом «А чего меня поздравлять? Я не воевала...», наконец, получила откровение свыше! В общем, я окончательно и бесповоротно в стане ленточников (и, конечно, дело вовсе не в том, что цвета красиво сочетаются!), а именно в символьности этой ленточки, в важности победы для всей страны/ всего мира разом, без деления на воевавших/невоевавших, и в том, что могло бы быть, если бы не было победы. Вернее, чего бы тогда НЕ было — а не было бы очень много, в том числе и нас. Так что, в общем-то, праздник победы, он по сути еще и праздник нашего настоящего и нашего будущего, а уж к этим вещам и невоевавшие мы имеем самое непосредственное отношение. И мы имеем право ему радоваться. Это еще не говоря о тех, кому есть кем гордиться.

В общем, это можно считать кратким пересказом того, на что я угробила всю обратную дорогу до дома. Хотя забавно... сколько лет подряд я именно на это убиваю вечера 9 мая. Это как пушкинское 19 октября, только для ребенка из военной династии. В общем, ладно, я дурак, понесло меня, понесло, а вас

С ДНЕМ ПОБЕДЫ!

@темы: Vocum separatum – особое мнение, А мы все еще живем в социуме, Анатомия личности, БЖ: бортовой журнал, Берите в руки карандаш и ценной делайте бумагу ©, Возвращаясь к вечным вопросам, Гамлетовские вопросы, Мысли вслух, Неоконченный роман, Памяти того дня, Разница уровней

00:53 

Вырванный листок из Бортового Журнала #1.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©

Давно хотела сказать, что был в моей жизни человек из этой песни. Вообще-то формально он есть и сейчас, но я хочу надеяться, что именно был.
И я бы давно сказала, если бы в это был почти не поверила. А сегодня едва не наступила на те же грабли и поняла: от моих желаний ничего не зависит.
Произошедшего не изменить. К глубочайшему сожалению.

Получилось в лучших традициях Эпинэ, да?

@темы: Чувства вместо скальпеля, Слово, которого нет, Осколки прошлого, Опиумные маки маркиза Эр-При, Мысли вслух, Каждый сходит с ума по-своему, И вечность напролет я согласен петь тебе о любви, Градация настроений, Вырванное, Возвращаясь к вечным вопросам, БЖ: бортовой журнал, Анатомия личности, It's music, baby!, Чужими словами

14:29 

БЖ, запись #103: про созревшее в голове.

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Люди бывают разные. От одних прячешь глаза, не хочешь, чтобы в них разглядели твою душу. К другим, наоборот, поднимаешь взгляд и тянешься изо всех сил. Не сразу, чуть присмотревшись. Осознав, что перед тобой человек, красивый извне. Желая убедиться, что он столь же красив внутри.

А еще очень важно чувствовать, когда человеку требуется то или иное утешение. Утешений же вообще три вида: оптимистичное («Ой, да ладно тебе, все не так уж и плохо, но, согласись, мы очень круто провели время вместе!»), реалистичное («Ну да, грустно, ну да ничего, ну в другой раз попробуем, не всегда же успевать».) и чувствительное («Ну да, ты дура, зато мы тебя любим! Ну не расставайся, ты же наше неадекватное солнышко!»). Все три вида нужны. Все три вида важны — а заодно и искренни, проистекают из лучших душевных побуждений и все такое. Но вот ведь в чем штука, каким бы прекрасным и благородным поступком ни было само по себе стремление утешить человека, если ты с настроением этого утешения не угадаешь, то рискуешь лишь усугубить страдания утешаемого, пополняя список его печалей еще и ощущением непонятого одиночества. И вот думается мне, что чем важнее обсуждаемый предмет для человека, которого мы утешаем, тем сдержаннее и нежнее должно быть проявление вашего сочувствия. Нужно дать понять человеку, что упущенная им возможность или потеря достойна уважения и внимания, но вы любите его и готовы пережить его боль вместе с ним. А отсюда и вывод: нужно уметь слушать то, что вам говорят в таких ситуациях, и видеть, насколько огорчен собеседник. Опять же, не просто чтобы успокоить, а чтобы случайно не причинить новую боль. Прежде всего.

PS. Это просто мысли, без связи между собой и каких-либо скрытых подтекстов. Просто к размышлению.

@темы: Мысли вслух, Мир под лупой, Возвращаясь к вечным вопросам, БЖ: бортовой журнал, Разница уровней

20:51 

lock Доступ к записи ограничен

Тот, кто меня опоясал на битву, небесное воинство вел! ©
Ссылки на полезные документики и общества.

URL

my soul in the sporran

главная